Я отрываю взгляд от экрана. — Китайская сделка?

— Номера в транспортных декларациях...

Мой телефон жужжит. Один из моих охранников в галерее отправляет сообщение “все чисто, никаких подозрительных действий”. Я удвоил обычную защиту с тех пор, как привез Софию обратно в город. На территории, возможно, безопаснее, но я не могу вечно держать ее взаперти. Кроме того, галерея — ее страсть.

— Николай? — Дмитрий машет рукой перед моим лицом. — Ты вообще слушаешь?

— Конечно. — Я поправляю галстук, заставляя себя сосредоточиться на бумагах, лежащих передо мной. — Продолжай.

Но мой взгляд возвращается к планшету. На Софии та кремовая шелковая блузка, которую я люблю, та, которая заставляет ее кожу сиять. Моя команда безопасности тщательно охраняет периметр — двое мужчин внутри выдают себя за клиентов, четверо снаружи контролируют все подходы. Не то чтобы ей нужно было знать все подробности своей защиты.

— Может, нам стоит перенести встречу, — предлагает Дмитрий с понимающей ухмылкой на лице. — Когда ты не будешь так отвлекаться.

Я бросаю на него холодный взгляд. — Я вполне способен справиться и с тем, и с другим.

— И встреча, и ежесекундное наблюдение за твоей женщиной? Потому что с того места, где я сижу...

— Транспортные декларации, — оборвал я его. — Покажи мне несоответствия.

Я сосредотачиваюсь на цифрах, но часть моего разума остается в галерее, наблюдая за моей малышкой пока она работает, оберегая ее, поддерживая иллюзию нормальности, которой она жаждет. На записи службы безопасности видно, как она улыбается клиенту, и у меня сжимается грудь.

Я возвращаю свое внимание к финансовым отчетам, когда открывается дверь зала заседаний. Входит Эрик, за ним следует Алексей, который уже зациклился на своем телефоне.

— Китайские номера сбиты на тридцать процентов, — продолжает Дмитрий. — Либо кто-то снимает деньги, либо...

— Либо они нас подставляют, — вмешивается Эрик, опускаясь на стул рядом со мной. На его лице свежие синяки — очевидно, он снова прошел практический тренинг по безопасности.

Алексей не утруждает себя сидением; он просто прислоняется к стене, порхая пальцами по экрану. — Цифровой след чистый. Слишком чистый. Кто-то слишком старается замести следы.

Я закрываю ленту галереи на своем планшете, хотя это причиняет мне боль. Остаются минуты до того, как я предстану перед советом директоров, требуя смертоносной сосредоточенности, из-за которой имя Иванова вызывает страх. Сделка с Китаем может значительно расширить наши судоходные маршруты и усилить власть семьи Ивановых, или же она может обрушиться на нас.

— Покажи мне, что ты нашел, — говорю я Алексею.

Он проецирует свой экран на настенный дисплей, мимо проносятся строки кода и финансовые данные. — Видишь эти временные метки транзакций? Они последовательные. Реальные бизнес-операции имеют случайные схемы и задержки. Это сфабриковано.

— Они думают, что мы идиоты, — рычит Эрик.

— Они думают, что мы не будем смотреть достаточно внимательно, — поправляю я его, изучая цифры. Меня гложет желание проверить ленту Софии, но я отбрасываю эту мысль. — Дмитрий, каковы будут наши потери, если мы сейчас отступим?

— Минимальные. Мы еще не перевезли значительные активы.

— Хорошо. — Я откидываюсь назад, мысленно уже разрабатывая контр стратегию. — Алексей, проследи эти транзакции до источника. Эрик, я хочу, чтобы ты оказал давление на нашего связного в Шанхае. Дмитрий...

Двери зала заседаний открываются, когда начинают входить руководители различных подразделений.

Я поправляю галстук, маска хладнокровия скользит на место. — Давайте начнем.

Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая, как Дмитрий командует залом со своим обычным отточенным шармом. Он всегда был естественным кандидатом на пост генерального директора — идеальное сочетание безжалостной деловой хватки и утонченного публичного присутствия. Пока я управляю нашей империей из тени, мой брат процветает в центре внимания.

— Как вы можете видеть из прогнозов на третий квартал... — В голосе Дмитрия слышится явная властность, когда он знакомит наше правление с презентацией. Его костюм от Армани безупречен, а его улыбка рассчитана на то, чтобы расположить всех к себе, сохраняя при этом абсолютный контроль.

Руководители подразделений ловят каждое его слово. Они должны — Дмитрий гений в области законных деловых отношений, только за последние пять лет он утроил нашу легальную прибыль. Он делает так, чтобы наши мрачные предприятия выглядели нетронутыми на бумаге, с легкостью художника превращая кровавые деньги в чистые инвестиции.

— Мы изучаем новые маршруты доставки через Сингапур, — продолжает он, на мгновение поймав мой взгляд. Я слегка киваю ему. Вот почему наше партнерство работает идеально — он знает, как выразить наши истинные намерения в корпоративной манере, которая удовлетворит запросы любого органа власти.

Я осторожно проверяю свой телефон, радуясь, что не вижу срочных сообщений от службы безопасности Софии. Голос Дмитрия идеально отражает истинную природу нашей организации, позволяя мне сосредоточиться на самом важном — власти, защите и контроле.

— Есть вопросы по поводу предлагаемого расширения? — Дмитрий обращается к присутствующим, его льдисто-голубые глаза изучают каждое лицо.

Я оглядываю лица вокруг стола в зале заседаний. Каждый руководитель подразделения — это тщательно подобранная деталь в механизме нашей империи.

Маркус Чен руководит нашими тихоокеанскими судоходными операциями, и его безмятежное выражение лица маскирует безжалостность, которая помогла ему ликвидировать три конкурирующих картеля только за последний год. Его безупречный костюм не может скрыть татуировку дракона, расползающуюся по его шее — напоминание о его связях в Триаде до того, как мы сделали ему более выгодное предложение.

Слева от него сидит Катя Петрова, ее серебристые волосы собраны в строгий пучок. Она курирует наши приобретения произведений искусства в Европе — как легальные, так и иные. Ее сеть фальсификаторов и воров оказалась неоценимой, особенно когда нам нужно, чтобы определенные произведения таинственным образом “появились” в наших галереях. Бриллиантовый кулон на ее шее был платой за организацию исчезновения особо назойливого таможенника.

Наш начальник отдела безопасности Виктор Попов делает записи своими покрытыми шрамами руками. Вместе с моим братом Эриком, бывшим командиром Спецназа, Попов преобразовал наше подразделение правоохранительных органов в настоящую военную операцию. Его методы жестоки, но эффективны — он лично занимается обучением нашего более специализированного персонала.

Айзек Голдман просматривает финансовые прогнозы на дальнем конце, через очки в проволочной оправе. Наш эксперт по отмыванию денег построил такую сложную сеть подставных компаний и оффшорных счетов, что даже Алексей восхищается его работой. Его законные банковские связи обеспечивают идеальное прикрытие для вывода наших менее законных доходов.

Эти люди понимают двойственную природу нашей организации — тщательный баланс законного бизнеса и преступного предпринимательства. Каждый из них доказал свою лояльность кровью и огнем. Они знают цену предательства, будучи свидетелями последствий из первых рук.

Дмитрий снова ловит мой взгляд, легким наклоном головы показывая, что пришло время продвигаться вперед с нашими планами. Я незаметно киваю ему, наблюдая, как он плавно переходит к обсуждению нашей “реструктуризации логистики” — приятный эвфемизм для обозначения грядущей войны с нашими китайскими соперниками.

— Цифры из Шанхая вызывают беспокойство, — говорит Маркус, его обычное спокойствие улетучивается. — Наши контакты сообщают об усилении военного присутствия вокруг портов.

Я наклоняюсь вперед, забыв о ленте галереи Софии, когда в моей голове раздается тревожный звоночек. — Военное присутствие? Не частная охрана?

— Корабли ВМС НОАК, — подтверждает Виктор, перекладывая папку через стол. — Три эсминца вышли на позицию на прошлой неделе.