– Может, вы мне скажете, что тут происходит? – остановил я свой взгляд на офицере.
– Ты как, морда, с его благородием разговариваешь? – шагнул было ко мне… «сержант, старший» – всплыла в памяти подсказка от «третьего».
Сам я в местных званиях не разбираюсь и разбираться не собирался, там их столько, что голову сломаешь. Да и вообще, как бы я ни пытался встроиться в местные реалии, униженно себя вести так и не научился: глаза прятать, кланяться, лебезить перед многочисленными «господами» – это не ко мне. Поэтому и сейчас, с яростью на сержанта взглянув, с трудом удержался от ответа.
«Похоже, мне все же придется с нагайкой познакомиться».
– Помощь твоя нужна, паря! – Из-за моей спины неожиданно выступил бородач, встав между мной и замершим на месте, пытающимся нащупать саблю старшим сержантом. Бородач, кстати, тоже сержант, только на погоне не три поперечные узкие нашивки, а две. – У одного… господина, следовавшего в Камень-Рыболов на жительство, украли дочек.
– Да что…
– Прошу прощения, господин унтер-офицер, – бородач бросил мимолетный взгляд на старшего сержанта, – но мы время теряем. Скоро стемнеет, и мы тогда уж точно не нагоним похитителей.
Говорил бородач вроде бы и унтер-офицеру, но в конце речи уже прямо на офицера смотрел. Тот же, хоть мордой все еще красный, и из носа чуть дым не идет, услышав о близком вечере, губы поджал, желваками шевельнул, но своего блюстителя правильной речи одернул:
– Успокойся, Анисим! Продолжайте, урядник, – кивнул он бородачу и отошел к окну, во двор уставился.
– Так вот, паря, – повернулся бородач ко мне лицом. – Сегодня в обед в Никольском пропали две девочки. Их внаглую украли посреди дня на глазах у людей, да так, что никто и не заметил. Пока пропажу обнаружили, пока няньку оглушенную нашли, пока то-се, похитители успели себе фору обеспечить. Нагнали мы их на полпути к Раздольному, сразу перед крутым изгибом реки, там они лошадей бросили и через Суйфун переправились. Там же мы и на заслон наткнулись, когда следом пошли, троих наших побили. Дай бог, выживут, – перекрестился он, как и остальные пришлые крест бросили. Из наших только бабушка с дедушкой и сестры их примеру последовали, у Гришки рука было дернулась, но так на месте и осталась.
Не верю я в богов, в нашем мире их не было, вообще такого понятия не было, видимо, маги их место заняли. И в этот мир я не божьей волей, а конкретного мага попал. Так что сам не верил и братьев, как-то так получилось, разуверил. Теперь, как и я, они почитают духов предков. Своих родных предков, хоть и не про многих они теперь знают, родители погибли и не успели про род свой им рассказать. Но родителей и бабушек с дедушками они помнят, вот их и почитают, к ним в трудную минуту и в миг радости мысленно обращаются.
Казаки глянули недобро, но ничего не сказали, что радует, а то появился в Никольском батюшка, начал нас, неразумных, просвещать, к бабушке приезжал, как узнал, что она ведунья и людей лечит. Не одобряет церковь такого, но пока силы она тут не имеет, а то… Я теперь понимаю, куда маги все делись.
Но то ладно, продолжил слушать, что бородач рассказывает:
– Переправиться нам все же получилось в стороне, но к этому времени ни заслона не обнаружили, ни остальных похитителей. Через четыре версты, как дошли до речки малой, где она с другим ручьем сливается и к Суйфуну течет, там следы их окончательно потеряли.
– От нас что нужно?
– Найти их надо, паря! – горячо ответил мне бородач, дыхнув мне в лицо чесночным духом. – Девочек вернуть нужно. Это же какой плевок в лицо всем нам…
«Всем военным», – поправил я его мысленно.
– И за парней посчитаться надо, – закончил он предвкушающе, да так, что по горнице шевеление пошло, все остальные казаки того же желали. – Ты же лучший охотник, всю округу как свои пять пальцев знаешь, лучше только коренные. Но где тех коренных сейчас найдешь.
«Ну, тут ты, дядя, неправ, коренные не лучше меня, во всяком случае, в наших краях, где я каждую тропку знаю», – снова я мысленно его поправил.
– Куда эти хунхузы могли от Суйфуна направиться? – перешел к конкретике мой собеседник. – Путь должен быть удобный, чтобы можно было скорость высокую держать, медлить им сейчас никак нельзя.
Знаю я и путь тот, и где они, если уже не появились, то вскоре появятся, чудом, не иначе, с ними разминулся. Но этого никак говорить нельзя. Если узнают, что я про чужаков знал и не доложил, а они детей украли и казаков побили, еще неизвестно, выживут те или нет, меня… да всю мою семью порешат, никого не пожалеют, ни малых, ни старых. Так что молчим, за умных сойдем. Братья и дед, смотрю, тоже все поняли, кто это у нас под боком тихонько пытался отсидеться.
Кстати, припасы: там запас продуктов не только для людей, но и для лошадей был. Значит, одних они бросили, а где-то еще другие лошади похитителей поджидали на такой же неприметной стоянке, какую я грохнул. И люди, соответственно, там еще должны быть: и за животными присмотреть, и погоню при нужде задержать, если ее со следа не удастся сбить. Припасов, быстренько прикинул я, на уничтоженной мной стоянке человек на двадцать пять – тридцать было. Это если не тащить тот весь запас с собой, а на месте его оприходовать, за ночь отдохнуть, сил набраться и снова на рывок идти. А двигаются они… Прикинув направление, я…
– Ну что, паря, есть мысли, куда они направляются? – не выдержал бородач.
Смотрю, и офицерик от окна отвернулся: краснота с лица ушла, видимо, успокоился, на меня в ожидании уставился, тоже любопытство одолевает.
– Есть два направления от того места, где вы их следы потеряли, – не стал я терпение благородия долго испытывать. – По одной тропе они напрямки к границе могут идти. Это очевидный путь. Второй – обойдя наши поселения, они к озеру Ханка направятся.
Какого они туда пойдут, никому из местных объяснять не надо, так как там находится хорошо укрепленная крепость, недавно отстроенная. И крепость эта – перевалочный пункт всего того, что по обе стороны недавно образованной границы происходит. Это разбой, вымогательства, грабежи и заказные убийства. Все там сосредоточено, как и немалая доля контрабанды через ту крепость идет. Скорее всего, именно оттуда и поступил заказ на дочек «господина», а по подготовке прекрасно видно, что это не спонтанное похищение. Видимо, кому-то стало известно, кто он и для чего в Камень-Рыболов едет, вот превентивно и сработали.
– И еще: идти нам придется пешком, – сразу я предупредил их, так как идти мне с ними в любом случае придется, это я уже понял.
Нужен им проводник, не отцепятся. Ну и если бы они сразу нормально попросили, думаю, и дед бы не возражал, похитителей детей нужно сразу наказывать, чтобы другие в наших краях не шакалили.
– Это еще почему? – тут же отозвался заткнутый подпоручиком унтер-офицер.
– Можно и на лошадях. – Я равнодушно пожал плечами. – Но тогда на меня вину не скидывайте, что не догнали ваших похитителей. Или на лошадях, но медленно идти, выбирая нормальные проходимые для них тропы, или напрямую пешком и быстрее. Вам решать.
Тут бабушка начала всхлипывать, сразу же поддержанная сестрами, те тихонько завыли. Не так давно сына и отца в такой же ситуации потеряли, а тут и внук с казаками проводником уходит.
Подпоручик глянул на них мельком, скривился и скомандовал унтер-офицеру, прекращая всякие дискуссии:
– Идем пешком! Анисим, распорядись, чтобы готовились.
Скомандовал и, не дожидаясь ответа, сам на выход к двери направился, на деда и братьев моих он и вовсе внимания уже не обращал, как будто люди-невидимки, пока молчат. Вслед за ним и казаки потянулись, вот те взгляды на братьев бросали, вернее, они их постоянно в поле зрения держали.
– Отцов подарок верни, – протянул я руку бородачу.
Тот на миг задумался, не сводя с меня взгляда, но все же решил отдать мне шарпс. Ничего не говоря, протянул руку к стоявшему у него за спиной молодому казаку, забрал винтовку и протянул ее мне.
