Материал, похоже, у них один на все случаи жизни – дерево. Либо настоящее, либо хорошо маскируется. Одни дома – прямо царские терема: два-три этажа, узоры, украшения, резные ставни – хоть на открытку. Другие – унылые самодельные шалаши уровня «собрал за вечер». Большинство щеголяет внутренними двориками в духе Средиземноморья, как будто солнце тут круглосуточно и оливковые рощи за углом. Средневековье для начинающих, Месопотамия для продвинутых. Улицы широкие, мощёные чем-то загадочным: то ли аккуратными деревянными брусочками, то ли камнем, отполированным до уровня глянец.
Историк из меня так себе, но даже школьная память подсказывает: Иштар – богиня Месопотамии, Хеопс (наш надсмотрщик) – египетский VIP, а соседки по телеге Арета и Ирис – дамы из древнегреческой когорты. В общем, тут не просто анахронизм, а целый салат «Оливье» из эпох. Что-то явно нечисто…
Через пару недель нас привезли в распределительный центр. Местные чиновники пересчитали нас по головам, ещё раз переписали имена, дали загонщикам денежку и отправили искать других невезунчиков. Здесь меня никто уже не спрашивал, откуда я родом и как сюда попала. И хорошо, потому что за время путешествия я выучила лишь пару сотен слов, самых необходимых для оптимального существования. Хорошо ещё, что я обладаю музыкальным слухом и тренированной на томах гражданских, налоговых и уголовных кодексов памятью. Вследствие чего рабы, а их в распределительном центре было до фига, полтыщи как минимум, меня приняли за свою, пусть и не сильно разговорчивую барышню. А биографию я себе придумала сама, взяв за основу историю Мерит.
В итоге всех наших перевезли в новую, только что построенную ферму на западе Дома Маронар. Шесть высоких деревянных бараков, несколько зданий поменьше, поля и сады, огороженные заборами. Хотя, по-моему, забор выполнял чисто декоративную функцию, типа железного занавеса, – сбежать из фермы не давали не он, а ошейники.
Когда мне цепляли старый, я была в отключке и не оценила аксессуар. А вот когда на ферме его поменяли на новенький – вот тут я и офигела.
Ошейниками были обычные деревяшки – на вид как гибкие лианы. Они лежали каждая в отдельной коробочке, и надсмотрщики вынимали и оборачивали прутья вокруг шеи. Те смыкались, срастаясь концами, превращаясь в цельный монолитный блок без замка.
Сначала я махнула рукой. Это же дерево, что оно может сделать?
Но когда выучила более-менее язык, Иштар рассказала специфику этих лиан. Растение называлось осья. Во взрослом виде выглядело оно как плотный шар без корней, умеющий катить по лесу и впитывать влагу всей поверхностью. Его фишка – срастаться в одно целое. А что может быть целее, чем абсолютная сфера?
Раз в году, когда приходило время размножаться, осья выстреливала из себя тонкие отростки, которые, если сразу не посадить по отдельным горшочкам, срастаются в новые шарики. Вот эти отростки и служили ошейниками.
Ещё одна особенность: отростки превращались в полноценные шары только на удалении от материнского шара. Соответственно, пока шар-мать находилась поблизости, прутья просто были сцеплены друг с другом, а вот если раб с ошейником удалялся, то лиана начинала сжиматься и душить своего носителя. Чем старше материнский шар, тем на большее расстояние можно было удаляться. Поэтому в клетке на центральной телеге каравана ехала совсем ещё мелкая осья, а на ферме под взрослый шар выделили целую пристройку – гордо именуемую Домом осьи.
Такие вот весёлые ошейники.
Вообще, флора здесь была полный улёт. Ни в сказке, как говорится, ни пером. Тут каждый листик, корень или прутик пригождался: и суп сваришь, и дом построишь, и вылечишься, и оденешься. Зачем лезть в какие-то скважины, копать землю в поисках нефти, газа или танцевать с бубном вокруг железной руды, если всё необходимое уже растёт на земле? Хватай – не хочу!
Лекарства, спиртное, горючие вещества, ткани, что-то вроде нашего пластика, железа и резины и много всего прочего – всё делали из растений. Страшные раны Иштар на ногах зажили за несколько дней, оставив после себя едва заметные шрамы. Не было ни воспаления, ни нагноения. Словно в мази, которую нам выдали для лечения, были не только антибиотики, но и жаропонижающее, обеззараживающее и успокоительное в одном флаконе.
Надсмотрщики на привалах иногда срывали с кустов, растущих на обочине, ярко-жёлтые ягоды. После них они становились веселее и разговорчивее. А однажды они принесли цветок в соседнюю телегу, где никак не могла успокоиться пожилая женщина. Они положили его в центр – и все, кто ехал в телеге, мгновенно уснули.
Посуду, чашки, ножи и мелкие инструменты вытачивались из некой тальки, и при вымачивании в растворе ягод ишья они становились крепче железа и не ломались даже ударом камня. Я вообще за два месяца жизни в этом мире не увидела ничего похожего на сталь, медь или чугун. Словно после каменного века сразу к эпохе агрономов прыгнули. И чем мне, простите, пилить ошейник?
Сбежать из рабства – программа минимум на ближайшие месяцы, а вот максимум… о ней я пока даже не хочу размышлять.
Но мысли не остановить, они долбят в темечко, как дятел в режиме «турбо».
Откуда здесь взялись люди точно такие же, как я, если животные и растения этого мира абсолютно не похожи на земные? Как часто тут открываются порталы в другие измерения, и есть ли билет обратно на родину – желательно в один клик и без полёта веры? Что за загадочные Хозяева-вампиры, которым мы сцеживаем кровь? Это коренное местное население или они приблудыши, подобные мне? Здесь и вправду всё время лето, и как влияют на погоду три луны в небе? Почему так странно пахнет воздух и что за тропическую хворь я подхватила по приезде на ферму, от которой почти откинула копыта?
Болезнь реально меня чуть не отправила на тот свет. Корона нервно курит в тенёчке. Температура такая, что яичницу на мне можно было не жарить, а сразу ресторанный бизнес открывать! Суставы объявили ребрендинг скелета, сердце колотилось о рёбра, испытывая их на прочность, а ночные видения могли спокойно заявляться на кастинг в «Американскую историю ужасов».
Выкарабкалась. Как-то утром глаза продрала, потянулась – и осознала: здорова, как бык! То ли свой иммунитет проснулся, то ли меня чем-то подлечивали. Пусть рабы здесь не на вес золота, но ценность имеют.
Прошло ещё пару недель – и я заметила апгрейд. То ли зрение прокачалось, то ли слух поставили на максималку: звуки стали громче, краски – ярче, мир загорелся в HDR. Жаль только, что от местной кухни всё так же тошнило.
А вообще тут не так уж плохо. All inclusive по-рабски: халявное жильё, кормят за счёт заведения, бесплатные репетиторы по языку, фитнес на свежем воздухе (ну, когда в ритм втянулась, даже кровоотдача не напрягала).
Для быстрой и максимально безболезненной ассимиляции в новый мир – самое то! И правда, зачем в романах о попаданках всем срочно нужно в Академии, дворцы и княжеские палаты? Надо сразу в невольники: график понятный, KPI измеряемый, корпоративная форма прилагается. Адаптация – плюс 100 к выживаемости, плюс 50 к словарному запасу ругательств и плюс 20 к чувству юмора.
Никто здесь вообще не понял, что я левый пассажир: ну молчунья, ну странная, а кто тут вообще без тараканов?
Рабынь-женщин до пятидесяти лет и мужчин до шестидесяти отправляли пахать в поле. Остальным доставался «лайт-режим». Некоторые рубили лес, другие пасли местных коров (хотя зря я их назвала коровами, от земных бурёнок у них только короткие рожки на голове, спокойный нрав и травоядность). Женщины постарше ткали ткань, грубую, подходящую только для подстилок и палаток, – из острой травы, растущей в местном болоте. Получалась мешковина, что-то типа нашей пеньки, а из нитей крипси – брезент, по свойствам, круче поливинилхлорида. Кстати, мужчины собирали сок крипси для других целей. При определённой температуре смола, выделяемая из надрезов на дереве, твердела, из неё выплавляли разнообразные вещи – тазы, вёдра, даже колёса для телег.
