Эту оплошность я больше не допущу. Я внимательно осмотрел все, что было в самолете, включая факт, что поблизости, похоже, не было телохранителей. Но это не означало, что их не было вовсе. Я насчитал, по меньшей мере, дюжину, пока меня тащили от машины к самолету.

Энсон делал именно то, на что не решился бы ни один умный человек. Он недооценивал своего противника. Он полагал, что в связанном состоянии со мной будет легче справиться. Черт, он, наверное, решил, что одно воспоминание о том, что он со мной сделал, сделает из меня калеку.

Этого не произойдет.

Ни в коем случае.

Была большая разница между тем, чтобы рассказать Джио о мучительных воспоминаниях, вызывающих стыд, и тем, чтобы съежиться перед человеком, причинившим мне такую боль, которой я в то время даже не мог себе представить. За последние несколько лет я видел еще более ужасающие вещи, с которыми не должен сталкиваться ни один ребенок или родитель. Три дня страданий не шли ни в какое сравнение с тем, что Джио и многие другие дети, подобные ему, пережили за долгие годы.

Энсон сидел в первом ряду, где между сиденьями, обращенными вперед, и сиденьями, обращенными назад, был столик. Он жадно поглощал еду, разложенную перед ним. У него действительно была склонность к пыткам. Любой, кто мог набить брюхо, глядя на свою жертву с нескрываемым восторгом, автоматически становился для меня больным ублюдком. Не из тех больных, которых могла бы вылечить психиатрическая лечебница, а из тех сумасшедших, которые могли замучить трех человек и выбросить их, как мусор, даже не моргнув глазом.

- Знаешь, я так долго ждал этого момента. - Энсон перестал запихивать еду в рот и положил вилку и нож по обе стороны тарелки, как будто погрузившись в глубокие раздумья.

Поскольку у меня был заткнут рот, я не смог бы ответить ему, даже если бы захотел. Как бы то ни было, на самом деле я просто хотел ускорить процесс. Но он явно наслаждался своей небольшой речью.

- Потребовалось тщательное планирование, но я нашел, чем себя занять, пока ждал подходящего момента для нашего повторного знакомства. Правда, мне пришлось скорректировать свои методы приобретения. Научился этому у тех маленьких педиков, которые обратились в полицию только потому, что проиграли пари.

Я пробормотал что-то сквозь кляп, но не произнес ни слова. Прозвучало так, будто я пытался ответить. Неудивительно, что трюк сработал, потому что Энсон нахмурился, а затем встал, чтобы вытащить кляп.

- Что? - спросил он, явно раздраженный тем, что я вообще ответил.

- Так ты не думаешь, что факт, что ты больной ублюдок, имеет к этому какое-то отношение? - Спросил я, слегка наклонив голову, словно хотел, чтобы вопрос прозвучал наивно.

Энсон нахмурился, но продолжил свою обличительную речь, как будто я ничего не говорил.

- Но ты, ты оказался сильнее, чем я думал, - признал он, хотя казался более раздраженным, чем прежде. - Ты также заставил меня понять, каким… нетворческим я был со всеми предыдущими. Что-то в тебе просто взбудоражило меня, - сказал он, фыркнув, как будто поделился чем-то забавным и засмеялся над собственной шуткой.

Внутри все сжалось. Значит, и до меня были жертвы.

- Обычно такое случается, когда неуспевающий прожевать, откусывает больше, - небрежно заметил я.

Мое замечание попало в цель, потому что Энсон нахмурился, а его губы заметно сжались. Он показался мне немного раскрасневшимся, но я не был уверен, потому что из-за всего этого дерьма с искусственным загаром, которое носил на лице, он был похож на дорожный конус.

Энсону потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но я определенно его напугал.

- В те времена дети не были такими подозрительными, - сказал он, махнув рукой. - И стоили намного дешевле. Пачка сигарет или ящик пива стоили дороже. Но когда появились такие чудесные средства, как героин и мет, это было все равно, что отнять конфету у ребенка.

- Значит, твои вкусы не сильно изменились, да? Тому танцовщику было сколько, пятнадцать? - спросил я.

- Семнадцать, - поправил Энсон.

Парень был бесстыден. И ужасно глуп.

- Эта маленькая шлюшка сделала бы что угодно за несколько баксов, чтобы позаботиться о своей мамочке, - усмехнулся Энсон. - А двое парней, что тусовались в «Клетке», не смогли бы пригласить меня на свидание, даже если бы заплатили за это. Я оказал им услугу.

- Конечно, оказал, - сказал я с изрядной долей сарказма.

- Ой, как будто мир будет скучать по трем таким ничтожествам, как они. Что они вообще собирались делать со своей жизнью?

Я разрывался между чувством жалости к людям, которых он пытал и убивал, и желанием закатить глаза от его вопиющего идиотизма, когда он фактически признался в убийстве.

- По крайней мере, ты избавился от трупов. Это значительно упрощает задачу, - сказал я.

- К мусору нужно относиться как к мусору, - пробормотал он, набивая рот огромным куском зеленой фасоли, политой соусом.

- Так какой у нас план? - Спросил я, указывая подбородком в сторону хвостовой части самолета.

- О, разве не очевидно, Кингстон? Мы с тобой отправляемся в небольшое путешествие. Думаю, я заслуживаю реванша, а ты? У нас были не совсем равные условия игры.

На этот раз этот человек, и правда, удивил меня. Он знал мое настоящее имя. Я нечасто использовал свое официальное имя, так что это означало, что мужчина собирал обо мне любую информацию, которую мог найти.

- Чувак, я реально влез тебе под кожу, да? - Спросил я со смехом.

Мне удалось принять сидячее положение, потому что его пространные замечания давались мне с трудом. Я уже не был таким молодым и гибким, как когда-то. Я автоматически подумал о Джио и о значительной разнице в возрасте между нами. Неделю назад мне казалось, что я использую в своих интересах наивного ребенка, но если уж на то пошло, то именно Джио держал меня в напряжении, а я изо всех сил старался не отставать. Судя по звукам, которые он издавал, когда страстно дрочил нам обоим двумя ночами ранее, он ненасытный любовник. Уже слышу шутки, которые братья отпускают обо мне и некой маленькой голубой таблетке.

- Эй! - закричал Энсон. - Какого хуя ты улыбаешься? - На этот раз ему не удалось скрыть ярость. Очевидно, бедному маленькому Энсону не нравилось, что он не в центре внимания.

- Ничего, что имело бы для тебя хоть какой-то смысл, - просто ответил я.

С каждым намеком на его интеллект, особенно на его отсутствие, ему становилось все труднее и труднее скрывать гнев за маской, которую он пытался мне демонстрировать.

- Да, что ж, возможно, для тебя это имеет какой-то смысл. - Энсон отодвинул тарелку с едой и поднял мой пистолет, предположительно, лежавший на соседнем сиденье рядом с его пистолетом. Глушитель все еще был на нем.

- От него мало толку, пока он на предохранителе, - протянул я.

Энсон был явно застигнут врасплох моим заявлением. Он стал изучать пистолет более подробно.

- Ты ведь знаешь, где находится предохранитель, да? - Недоверчиво спросил я. - Ради бога, ты летишь на чертовом реактивном самолете и не знаешь, как убедиться, что пистолет не выстрелит в воздухе? - Подтолкнул я его.

- Да, знаю, - крикнул Энсон. - Вот он! - нетерпеливо бросил он, указывая на маленькую выдвижную кнопку рядом со спусковым крючком. Он направил пистолет на меня. - Знаешь, ты мне надоел. Почему бы тебе немного не вздремнуть, и мы будем на месте раньше, чем успеешь оглянуться. Это милая маленькая деревушка, где никто даже не поднимает глаз, когда слышит крики.

- Правильно, потому что ты хочешь реванша. Скажи мне вот что, я единственный, кого ты не смог победить? - С любопытством спросил я.

Челюсть Энсона напряглась. Он не ответил, но поднял шприц.

- А теперь веди себя прилично, и, может, я позволю тебе хорошенько напиться воды, прежде чем мы начнем.

Как бы ни было неприятно признавать, но от этого комментария у меня в животе забились бабочки. Нехорошие бабочки. Но мне удалось сохранить нейтральное выражение лица.