Я сделал, как он сказал, и повернул голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Я все еще гладил его по волосам, но он, казалось, не возражал.

- Я взрослый человек, Джио. Единственный, кто принимает решения, - это я сам. Именно из-за тебя я так долго оставался в Сиэтле.

- Тогда почему ты отказался?

- Я никогда не был большим поклонником авторитета, - ответил он. Он отвернулся, чтобы больше не смотреть на меня, пока говорил. Сам факт того, что он продолжал лежать на мне, был похож на сон.

- Но дядя Вон стал работать с ними, и, похоже, ему нравится. Он не похож на человека, подчиняющегося чьим-либо приказам, - сказал я. - Как и ты, - добавил я.

- Вон женился на члене этой семьи. Он не хотел оставлять Алекса, но и не мог бросить работу. Так что предложение Ронана было идеальным решением для него.

- Но не для тебя, - мягко сказал я. - Ты хотел вернуться домой.

Кинг рассмеялся, но на этот раз это был не настоящий смех. Он был резким и уродливым и совсем не походил на него.

- Я провел в этом городе почти всю свою жизнь, но не могу припомнить, чтобы хоть раз назвал его своим домом. Моя квартира - кусок дерьма, и не потому, что не могу позволить себе ничего лучшего, а потому, что я здесь не настолько часто бываю, чтобы тратить на это кучу денег, и здесь нет ни одного человека, к которому стоило бы вернуться, так что нет, это определенно не дом.

Его комментарии были более красноречивы, чем он, вероятно, осознавал. Из его уст это было доказательством, что у него в жизни ничего и никого не было. Была работа и ничего больше. Все, что он видел в мире, было одной из самых уродливых его частей... детей, которых похищали из их семей с единственной целью - для секса. Разве это жизнь? Что им двигало?

Я вспомнил, как мы впервые заговорили о его работе. Он не отрицал, что именно из-за меня он все еще делал это, но я не придал особого значения отсутствию ответа, потому что был раздражен, что он настаивал на том, чтобы остаться со мной.

- Кинг, - тихо сказал я.

Я подождал, пока он снова повернет голову, чтобы посмотреть на меня. Вместо этого я положил руку, которой перебирал его волосы, на его щеку.

- Ты делаешь это ради меня, да? - Спросил я, кивнув головой. Я уже знал ответ, но все еще надеялся услышать его из его уст. Я хотел услышать что-нибудь о том, что им двигало.

Кинг немного помолчал, прежде чем сказать:

- Я не часто бывал рядом, когда ты был маленьким. Был слишком занят, злясь на весь мир, наверное. Но когда я проводил с тобой время, ты заставлял меня забывать.

- Что именно? - спросил я. Сердце ушло в пятки от его признания.

- Все, - пробормотал Кинг. Он повернул голову и уставился в потолок.

- Не расскажешь, каково тебе было, когда ты был ребенком? Я имею в виду, до того, как ты встретил дядю Кона и дядю Лекса в приемной семье?

- Что ты хочешь знать? - Спросил Кинг. Он определенно был немного более замкнутым, но сам факт того, что он не убегал и не отказывался наотрез разговаривать со мной, говорил о том, что наши отношения за одну ночь выросли как на дрожжах.

Буквально.

- Все, - выдохнул я. Только когда Кинг взглянул на меня, я сузил круг и спросил: - Какими были твои родители?

Отец уже рассказывал мне, что детство Кинга было довольно трудным, но он никогда не рассказывал никаких подробностей, а я не настаивал на них, потому что хотел, чтобы Кинг сам рассказал мне.

- Знаешь, кто такой мошенник?

- Тот, кто обманывает людей, обычно за деньги, - сказал я.

- Вот уж точно, черт возьми, почему мои родители так делали, - холодно ответил Кинг. - К тому времени, как мне исполнилось пять, я успел пожить почти во всех штатах. Мне было шесть, когда я понял, что отец не был инвестором или богатым филантропом, он не был известным продюсером или успешным застройщиком. Но мы жили так, как будто он был всем этим, только мы делали это за счет других людей. Отца посадили в тюрьму, когда мне было семь. Однако мама не слишком долго оплакивала его потерю. Она осталась в семейном бизнесе, выйдя замуж за моего дядю.

- Значит, вся твоя семья...

- Мошенники? Да, по большей части. Хуже всего то, что когда один из членов семьи заканчивал обман кого-нибудь, появлялся другой, чтобы «помочь», и не успевала жертва опомниться, как у нее отнимали все сбережения.

Я хотел извиниться перед ним, но знал, что это только оттолкнет его. Гнев заставлял его быть таким безжалостно честным.

- Ну, дядя Марти был не таким уж мошенником. Он был просто подлым головорезом, накачивающимся всевозможными наркотиками или заливающим в глотку все спиртное, какое только мог найти. Вскоре после того, как мы переехали к нему в город, он взял меня на мое первое дело. Мне не было и восьми.

Когда Кинг замолчал, я стал поглаживать его пальцы, чтобы напомнить ему, что он не один.

- Он сказал мне, что это игра. Что-то вроде пряток. Я был совершенно не в курсе, - пробормотал Кинг. - Он заставил меня поджидать возле высококлассного продуктового магазина, пока они с мамой ждали в рабочем фургоне неподалеку. Предполагалось, что я буду ждать кого-то, у кого тележка будет полностью заполнена продуктами. Я пробыл там меньше пяти минут, прежде чем заметил женщину примерно маминого возраста. У нее были очень красивые светлые волосы и добрая улыбка. Я притворился, что плачу, и когда она заметила меня, то спросила, что случилось. Я сказал ей, что вышел из парка, где меня ждали мама и моя младшая сестра. И правда, меньше чем в полу-квартале от этого места, был парк. Она взяла меня за руку и пообещала, что мы найдем мою маму. Мы направились к парку, но как только завернули за угол, ведущий ко входу, мой дядя схватил женщину и затолкал ее в кузов фургона. Он захлопнул дверцу. Я слышал, как кричала женщина, а затем раздался глухой звук, - объяснил Кинг. По мере того, как он углублялся в рассказ, его голос становился тише, и я знал, что это потому, что он погружался в воспоминания.

К счастью, он не растерялся так, как я.

- Мама вышла из фургона и взяла меня на руки. Она посадила меня к себе на колени, но дядя схватил меня за руку, потащил к задней части фургона и велел присматривать за женщиной и сообщить ему, если она проснется. Затем он запрыгнул на водительское сиденье и тронулся с места. Женщина была связана, с кляпом во рту и без сознания. У нее была разбита губа, а лицо превратилось в месиво. Все, о чем я мог думать, как эта дама могла улыбаться, когда у нее так сильно разбита губа?

Сердце разрывалось от жалости к Кингу, когда я представлял себя в таком же положении. Внезапно я вспомнил его вчерашние комментарии о том, как мне промыли мозги. Ему было столько же лет, сколько и мне, когда меня продали Курту.

- Я мало что помню после этого, потому что остался с мамой. Прошел целый год, прежде чем я понял, что это не игра. Марти ездил по каждому адресу, что был указан в водительских правах женщин. Он заставлял их дать ему пин-коды от всех банковских карт, а затем приводил их в дом, пока мы с мамой ехали к ближайшему банкомату. После этого я больше никогда не видел этих женщин, поэтому предположил, что он отпускал их, как и обещал. Только после того, как его арестовали, я узнал правду.

Я закрыл глаза, потому что в глубине души уже знал, что будет дальше.

- Он убил их всех до единой. Но только после того, как неоднократно изнасиловал.

- Кинг, - прошептал я.

У него все еще было суровое выражение лица, и я понял, что он эмоционально отстранился от воспоминаний, возможно, даже от меня за то, что я заставил его заговорить об этом.

- Ты сказал, его арестовали? - спросил я.

- Ага, ебаного ублюдка поймали, когда он начал избивать меня до полусмерти, потому что я отказывался участвовать в похищениях. Социальные службы пронюхали, что я каждый день прихожу в школу со свежими синяками, и стали действовать. Появились копы, чтобы расспросить Марти и маму о том, что произошло, но Марти был под кайфом от наркотиков и алкоголя и просто предположил, что они узнали об убийствах. Он попытался скрыться. Они поймали его еще до того, как он успел выйти из здания. Маму тоже арестовали, и она стала рассказывать копам, что была всего лишь водителем и что Марти заставлял ее это делать. Это привело к ордеру на обыск. Копы нашли трофеи, которые Марти забирал у каждой из женщин.