- Тогда почему ты этого не делаешь? - Спросил Кинг. Он казался искренне заинтересованным, и мне стало легче говорить правду.

- Потому что я стал бы пленником, - признался я. - Не другого человека или места, а вот тут, - объяснил я, прикоснувшись к виску. - Я люблю Сиэтл. Мне нравится жить рядом со своей семьей. Я люблю большие сумасшедшие семейные ужины, на которые мы иногда ходим к родственникам дяди Вона, так же сильно, как и маленькие, где собираемся только я, папа и Реми. У меня есть квартира, я посещаю занятия в колледже, чтобы понять, чем хочу заниматься в жизни; все прекрасно. Но...

- Но? - Спросил Кинг, когда я слишком надолго замолчал.

Я хотел сказать ему, что из-за того, как он поступил со мной, что из-за него мне было трудно выразить то, что имею в виду, в изящной форме, но я этого не сделал. Вместо этого я сосредоточился на том, чтобы сказать все как есть.

- Мне нужно знать, что нахожусь там, где я есть, потому что хочу, а не потому, что должен.

Удивительно, но именно Кинг опустил глаза. Не потому, что казался неуверенным в себе или что-то подобное, а скорее потому, что переваривал услышанное. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он кивнул.

- Я понимаю, - сказал он, поднимая глаза. - Понимаю, Джио, - заверил он меня. - Чего я не понимаю, так это почему именно Нью-Йорк? Есть дюжина небольших и безопасных городов, которые все равно позволили бы тебе держаться на нужном расстоянии. Сиэтл - большой город, знаю, но по сравнению с Нью-Йорком... - Он покачал головой. - Как будто ты выпрыгнул из аквариума прямо в океан. - Он помолчал и добавил: - Твой отец выбрал этот город, потому что у него здесь квартира и дом в Хэмптоне?

Он был искренне смущен.

- Это был не выбор отца. Он хотел, чтобы я поехал в Портленд. В лучшем случае в Чикаго.

- Тогда почему здесь? - снова спросил Кинг. - Почему из всех мест ты выбрал именно Нью-Йорк?

Я глубоко вздохнул, раздумывая, говорить ему правду или нет. Я знал, что сделаю, еще до того, как закончил обдумывать последствия. Я выдержал пристальный взгляд Кинга, чтобы убедиться, что полностью завладел его вниманием.

- Потому что именно там был ты.

Глава восьмая

КИНГ

Если бы он пересек комнату и поцеловал меня, я мог бы честно сказать, что был бы менее поражен, чем услышав его признание.

От этого признания по спине пробежал холодок, а желудок сжался.

- Джио...

- Не надо, Кинг, - пробормотал он, поворачиваясь ко мне спиной. - Я говорил не об этом. - Джио начал приводить в порядок плиту. Даже с того места, где сидел, я видел, как дрожат его руки. - Может, так и было, не знаю, - продолжил он. - Я просто хотел...

Я молчал, потому что сам разбирался с собственным дерьмом. Парень был слишком честен, черт возьми, для его же блага.

И моего.

Он практически давал мне разрешение делать с ним вещи, которые доказали бы, что я монстр, каким пыталась показать меня жизнь. Я не мог переступить эту черту. Я бы не стал.

Джио молчал несколько долгих мгновений, а затем, к моему удивлению, повернулся лицом.

- Я просто хотел… мне нужно было знать, что произошло.

- Я не понимаю, - признался я, пытаясь подавить желание тела встать из-за стола и взять то, что принадлежит мне.

- Ты ушел, - прошептал Джио. Он покачал головой. - Только что был здесь, а в следующую секунду тебя уже не было, и я... я задумался, что же сделал не так.

Стыд налетел на меня, как товарный поезд.

- В смысле, я знаю, что очень полагался на тебя, когда впервые...

- Джио…, - начал я. Мне показалось, что в живот упала тонна кирпичей.

- ...вернулся домой, и прости, если я чем-то тебя оттолкнул...

- Джио…, - попытался я снова.

- …но папа, дядя Вон, дядя Кон и дядя Лекс скучают по тебе; вообще-то, вся семья скучает, так что я просто хотел...

- Джио, прекрати! - практически крикнул я.

Осознание того, что Джио винил себя в том, что я ушел от семьи, терзало мне душу. Я нутром чуял, что он попытается извиниться передо мной за какую-то ошибку, которую, по его мнению, совершил и которая оттолкнула меня, и просто не мог этого вынести.

Я также не мог сказать ему правду.

К счастью, на этот раз Джио замолчал. Он по-прежнему стоял лицом ко мне, но глаза его были опущены, а руки вцепились в дверцу духовки за спиной.

Я достаточно долго пытался подавить все мысли в голове, чтобы понять, как нейтрализовать всю эту дискуссию.

- Джио, иногда жизни просто идут в разных направлениях…

- Ты лжешь, - перебил Джио.

Его наглость заставила меня поднять глаза только для того, чтобы обнаружить, что он наблюдает за мной. Если бы на его месте любой другой мужчина, назвал бы меня лжецом в лицо…

Я вздохнул, потому что он не был другим мужчиной.

- Ты обещал мне, - начал Джио, его голос слегка дрогнул. Звук был такой, словно мне в грудь вонзили острый предмет. - Ты обещал, что всегда будешь говорить правду, чтобы я знал, что реально, а что нет.

Я закрыл глаза, вспоминая тот момент, о котором говорил Джио. Он все еще находился в психиатрической больнице, а его отец и Реми только что ушли после посещения. Я тоже собирался уходить, но как только подошел к двери, Джио прошептал мое имя. Я обернулся и увидел, что по его лицу текут слезы.

Он задал мне только один вопрос. Один вопрос, разорвавший мне сердце надвое.

Это по-настоящему ?

В тот момент Джио был в таком отчаянии и растерянности, что я немедленно вернулся к его больничной койке и снова сел на один из стульев рядом. Я понятия не имел, почему он доверил мне ответить на этот конкретный вопрос, но он доверил, и я не растратил его дар. Я просто переплел свои пальцы с его и сказал, что это было по-настоящему и что он в безопасности. Что ничто и никто больше не причинит ему боли. И тогда я дал обещание, которое, как следовало знать, никогда не смогу сдержать.

В моей жизни было слишком много правды, которая никогда больше не увидит свет, и если четыре года назад это не имело значения, то теперь, когда Джио искал ответы на вопросы, которые я не хотел, чтобы он задавал, это была совершенно другая игра.

Я искал в голове слова, которые могли бы хоть как-то утешить молодого человека, стоявшего передо мной, но их не было. Я не мог сказать ему правду о том, почему ушел от него два года назад. Но и солгать ему я тоже не мог.

Что оставило один ответ. Тишину.

Я был трусом и все это время практически не отрывал взгляда от пола, но, услышав звук поспешно удаляющихся шагов, не почувствовал ни малейшего облегчения. Я чувствовал странную неуверенность, вставая, но мне удалось выйти из кухни. Только когда я дошел до гостиной, разум и тело начали воевать друг с другом.

Мне отчаянно хотелось повернуть направо, пройти по коридору к спальне Джио, но я так же отчаянно стремился к двери квартиры, которая была всего в нескольких футах от меня.

Предательское тело сделало правильный выбор. Я смирился с реакцией и ускорил шаги, направляясь к комнате Джио, но резкий звук, доносившийся по другую стороны двери, заставил поднятый кулак остановиться за мгновение до того, как он коснулся тонкого дерева.

Он плакал.

По другую сторону двери плакал Джио. Из-за меня.

Из-за моей черствости. Из-за моей трусости.

Где-то в затуманенном сознании промелькнула мысль, что, в некотором смысле, пластырь сорван. Теперь Джио знал, что я не тот герой, каким он хотел меня видеть. Какие бы фантазии ни были у него в голове обо мне, о нас, они разбились вдребезги.

Окончательно.

На этот раз, в войне между разумом и сердцем, к счастью, победил разум. Я опустил руку, быстро отвернулся от двери и сделал то, что безжалостно сделал два года назад.

Я ушел.

Глава девятая