Я не был готов к тому, что моя психика медленно, но верно разрушалась.

Я не был готов к тому, что во мне поселится настолько сильная паранойя.

И мне приходилось бороться с этим.

Перечитывая по двести раз её сообщения, состоящие из двух слов. По столько же раз за час открывая сделанные специально для меня фотографии с отдыха. Непрерывно представляя всё, что я собираюсь с ней сделать, когда она станет моей женой.

Я целовал её колени.

Целовал тыльные стороны её нежных запястий.

Целовал каждый палец — его подушечку и ноготок.

— Дамиан, прошу тебя, — прошептала Ася. — Давай не сейчас. Ты же слышал, у меня есть всего пять минут.

Я был жалкой половой тряпкой, о которую она вытирала не просто ноги — а колёса своего кресла. И меня всё устраивало. Мне всё нравилось, я считал это честью.

— Скажи снова, что любишь меня. И я уеду.

— Если что, я не хочу, чтобы ты уезжал. Просто так надо, ты же понимаешь?..

— Говори, Ася, — потребовал я.

Нет.

Снова.

Я не требовал.

Потому что никто и никогда не смел от неё что-либо требовать  — я в том числе.

Я умолял.

Ася взялась за мои бицепсы и заставила подняться на ноги.

— Я люблю тебя.

— Скажи ещё раз.

— Я люблю тебя.

Она улыбалась, глядя на меня снизу вверх.

Она улыбалась, говоря мне слова любви.

Она будет улыбаться, когда я трахну её, надену на её безымянный палец своё кольцо, увезу на острова, покажу ей мир.

Она будет улыбаться, потому что я стану причиной этой волшебной улыбки.

— Ещё, Ася. Повтори это ещё раз.

— Я люблю тебя! — на эмоциях, но при это всё равно сдержанно выпалила она. Всё это время я нависал над ней, как тень.

Она так близко.

Я наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на её губах, но она успела отвернуться и подставить лишь свою щёку.

— Теперь мой цветочек наказывает меня за то, что я пришёл без предупреждения?

— Я тебя не наказываю. Просто... До того как ты пришёл, мы ели цыплят табака. У меня изо рта пахнет чесноком. Думаю, не очень приятно и романтично целоваться с таким запахом.

Я взял её подбородок тремя своими пальцами и зафиксировал его, чтобы больше она не ускользнула.

— Его перебьёт запах коньяка. Если ты не против поцеловаться с выпившим мужчиной.

— Ты что, садился за руль выпившим?

— Нет, я выпил со своим будущим тестем. Пару минут назад.

— Вы с дядей Маратом пили?

— Как и положено зятю и тестю. Теперь побудь послушной девочкой и дай мне поцеловать тебя.

Ася ничего не ответила. Лишь игриво прикусила нижнюю губу, тем самым отдав мне приказ о действии. Я продолжал держать её за подбородок, жадно впиваясь в её сладко-солёные губы. В процессе рука перебазировалась с подбородка на талию, другая — присоединилась к ней. Через секунду я приподнял её и мой ангел уже послушно парила в воздухе, позволяя мне кусать, облизывать и всеми возможными способами терзать её. Она обвила руками мою шею — когда я, в свою очередь, уткнулся в её.

— Я рада, что увидела тебя до операции, — мягко и бережно прошептала Ася, несмотря на то, что ещё минуту назад отчитывала меня за внезапное вторжение. — Это придало мне силы.

Эта операция, этот шанс, эта надежда — всё так важно для неё. И я хотел отобрать у неё всё перечисленное, потому что я грёбанный параноик и эгоист.

— Я буду рядом всё время, малыш. Клянусь тебе. Ты увидишь меня первым, когда придёшь в себя.

— Главное, что я увижу тебя. Но сейчас тебе точно пора. Посадишь меня обратно?

Переместив одну из рук под колени, я уместил её задницу на кресло — не упустив при этом возможности провести по ней ладонью. Не успел я снова осыпать тонкие пальчики поцелуями перед уходом, как она спросила, не скрывая обеспокоенных ноток в голосе:

— Ты ведь не будешь вести машину пьяным?

— Я бы не сказал, что пьян.

По крайней мере, не так от алкоголя, как от её одурманивающего присутствия.

— Ты выпил.

— Совсем немного.

— Дамиан, не важно!

— Ты беспокоишься, цветочек?

— Очень. Не садись в таком состоянии за руль, пожалуйста. Вызови такси, хорошо?

— Хорошо.

На самом деле, я собирался сесть за руль, потому что не любил ездить в такси и вообще сидеть на пассажирском сиденье.

— Обещаешь?

— Обещаю. Тем более у меня есть два личных водителя, одному из которых сейчас придётся поднять свою задницу.

Она прикрыла рот рукой, пока я с жадностью смотрел, как мило она хихикала.

— Мне кажется, я догадываюсь, кто эти личные водители. А Эдиан и Эмиль знают об этой должности?

— Малыш, ты, видимо, забыла, как я ненавижу, когда чужие мужские имена слетают с твоих губ.

Она покачала головой. Подаренная мне улыбка безмолвно шептала, что я безнадёжен.

— Поверь, такое сложно забыть. Просто я издеваюсь над тобой, — пробубнила она, не прекращая забавно улыбаться. — Больше не буду тебя задерживать.

Ася повернула кресло, открыла входную дверь. Я подошёл вплотную и приподнял её кресло, чтобы помочь ей преодолеть ступеньку. Хоть та и невысокая, но всё же была препятствием.

Она захлопнула за собой дверь, а я продолжил стоять на крыльце и наслаждаться оставшемся на губах вкусом.

Теперь, когда она снова ускользнула из моих рук, мои страхи в очередной раз вылезли наружу, заняв слишком много места в моей голове.

Операция.

Операция.

Операция.

Вопреки всем суждениям, я ходил в грёбанную церковь — в надежде, что это подарит мне успокоение. Однако всё тщетно. Я успокоюсь, только когда операция будет позади.

Перепрыгнув сразу через все ступеньки, пошёл по кирпичной тропинке к калитке — параллельно набирая номер брата.

— Слушаю.

— Я сейчас у Крыловых. Мне нужно, чтобы ты приехал и отвёз меня домой.

— Ты разучился водить?

— Я выпил.

— Так вызови такси!

— Я не люблю такси.

— Ничего, что я собирался потрахаться?

— Да мне похер, что ты там собирался. Я жду.

— Волнуешься из-за операции Аси? — серьёзно произнёс Эмиль.

— Ты откуда знаешь об операции? — процедил сквозь зубы. Я сам узнал об операции, только потому что нагло заявился в этот дом до их отдыха с намерением поговорить, и меня раздражало, что об этом знали все, блядь, вокруг.

— Я навещал родителей. Они и сказали. Я отложу свой секс, если ты признаешь, что тебе нужен брат.

— Нахрен иди, — выплюнул я. — Единственное, что мне нужно, это чтобы ты приехал и отвёз меня домой. Не заставляй меня долго ждать.

— Высокомерный ублюдок, который не может признаться в том, что нуждается в младшем брате, — даже не видя его, я мог представить появившийся на его лице презрительно-ироничный оскал. — Жди, братишка.

Ничего не ответив, я сбросил трубку.

Пальцы сами потянулись в карман за сигаретами. Теперь я стоял посреди кирпичной дорожки, немного не доходя до калитки, курил и думал, насколько сильно был прав мой брат?

Я нуждался хоть в чём-то, что помогло бы мне дожить до послезавтра.

Даже если это что-то — один из моих несносных братьев.

Дамиан

Не могу признаться в том, что Эмиль был прав — я действительно нуждался в своих младших братьях. Я не умел говорить об этом вслух, потому что всегда был старшим и нёс ответственность за них. В детстве я брал вину на себя за случайно сломанные или разбитые мамины любимые вещи, чтобы отец не ругал их за неосторожность. В юности я присматривал за тем, чтобы они со своим несносным характером и бурным пылом не вляпались в неприятности — хотя сам я был трудным подростком, которого слишком внезапно и резко захватила гора работы.

По правде говоря — мне нравилось заботиться о них не меньше, чем о Софии, несмотря на то, что я постоянно их отчитывал, ругал и большую часть времени считал занозами в своей заднице.