Наш разговор не заставит себя долго ждать.

Дамиан: И что ты ему сказала, цветочек?

Ася: Я сказала, что не знаю.

Ася: И что мы немного пообщались.

Ася: Он хочет позвонить тебе и узнать.

Дамиан: С радостью поговорю с ним.

Ася: Ты ведь не расскажешь, да?

Я знал, что она боялась не нарушить правило Марата, а разочаровать своих приёмных родителей. Как будто это было возможно.

Дамиан: Мы больше не будем прятаться, малыш.

Ася: Мы ведь вчера договорились с тобой!

Дамиан: Ты можешь не переживать, я ничего не расскажу, если ситуация того не потребует.

А ситуация пиздец как этого требовала уже не первый день.

Остатки моего незадетого разума требовали.

Хотя влюблённость в неё задела абсолютно все части разума.

Ася: Спасибо.

Ася: Мы ещё не уехали, но я уже скучаю по тебе.

Ещё немного сбавил скорость, потому что приятные импульсы захватили тело. Я с лёгкостью мог разбиться, так как напечатанные и отправленные ею слова заставляли рассудок помутнеть, а глаза закрыться. Это была совершена иная форма удовлетворения — будто я кончил, не испустив при этом ни грамма спермы.

Дамиан: Пытаешься задобрить меня?

Ася: Вовсе нет.

Ася: Просто пытаюсь говорить тебе о своих чувствах.

Тогда мне пришлось остановиться посреди дороги, прижавшись к тротуару, и включить аварийку. Подняв голову, я потёр лоб большим, указательным и средним пальцами правой руки.

Моё существование на этой земле стало невыносимым.

Жалким.

Ничтожным, болезненным и незначительным.

Господи, я буквально задыхался. Такое ощущение, что из салона машины исчез весь воздух. Но воздух был на месте. Всё дело в том, что отсутствие моего цветка лишало меня кислорода.

Мне в прямом смысле приходилось учиться жить заново, потому что вести бизнес и решать рабочие дела, когда мозг то и дело, рисует образ твоего ангела и не даёт тебе сосредоточиться — это совершенно полярные понятия.

Ася: Дамиан?..

Дамиан: Больше никогда не переставай говорить мне о своих чувствах.

Ася: Я постараюсь.

Машина тронулась, когда мы закончили диалог. Я ненавидел переписки с ней — они лишь дразнили, не давая возможности дотронуться до неё. Когда я уже вышел из лифта и шёл в направлении своего офиса, мой телефон зазвонил.

Марат.

— Не ожидал увидеть ваш звонок, — начал я, приняв вызов.

— А я не ожидал узнать, что ты вчера приезжал к нам, — я сразу распознал враждебность в его тоне. — Ты что-то хотел?

— Да, — твёрдо ответил я, жестом указывая подошедшему сотруднику, что мне сейчас совершенно не до него. — Но это не телефонный разговор, поэтому я приехал, чтобы поговорить лично.

— И что же это за дело, требующее личного контакта?

— Ася сказала, что вы летите отдыхать. Мне бы не хотелось портить ваш отдых, поэтому мы можем поговорить после него.

— Дамиан, — хрипло произнёс Марат. — Если это то, о чём я думаю, то я убью тебя прежде, чем ты изложить всю суть.

Теперь разговор был формальностью. Он понимал, к чему я клоню. Он знал, что я собираюсь забрать свою девочку.

— Я знаю. И смею предположить, что это именно то, о чём вы думаете. Но я всё же рискну.

— Клянусь, я застрелю тебя, если ты позволил себе лишнего.

— Если под «лишним» вы подразумеваете намерения жениться, то мне однозначно светит пуля.

— Ты даже представить себе не можешь, сколько тебе светит пуль, ублюдок!

— Меньшего я не ждал. Но давайте всё-таки обсудим, сколько конкретно пуль меня ждёт лично, после вашего отдыха.

— Заказывай себе гроб, Дамиан.

Я проигнорировал одно из множества его угроз, потому что был более важный вопрос.

— Я бы хотел узнать, какой врач будет её оперировать.

— Всё, что касается Аси, не твоего ума дела.

Вы очень ошибаетесь, Марат, но опять же я дам вам возможность отыграться на мне после операции. Сейчас я был слишком взволнован, чтобы обращать внимание на его враждебность.

— Мы можем провести эту операцию заграницей. Я всё устрою в кратчайшие сроки.

— Ты думаешь, что мы бы позволили какому-то неопытному сброду подойти к ней? Логвинов один из лучших хирургов, он только недавно вернулся из Германии. Так что единственное, из-за чего тебе стоит переживать, — это твоя скорая кончина. Помни об этом.

Марат сбросил трубку.

Конечно же я знал, что они тщательно выбирали врача, но мои переживания не собирались испарятся.

Логвинов.

Его фамилия была мне не знакома, но я был очень далёк от медицины. Поэтому включил ноутбук и ввёл его фамилию. На его счету было немало успешных более сложных операций, однако я всё равно собирался переговорить с ним лично.

Желательно до моего отъезда в Польшу.

Желательно сегодня.

Немного придя в себя, я принялся за планировку нового графика. Сегодня нужно было всё утвердить, чтобы секретарша заранее предупредила всех польских партнёров о новых датах наших встреч.

Через двадцать минут мой ангел прислал мне ещё одно сообщение.

Ася: Из-за тебя тёте Сене приходится успокаивать дядю Марата.

Дамиан: Мне жаль, малыш.

Дамиан: Наш разговор зашёл в тупик.

Ася: Ничего тебе не жаль.

Действительно и очень точно. Мне абсолютно не жаль.

Дамиан: Моя сообразительная умница.

Дамиан: Уверен, он скоро успокоится.

Ася: Да, когда перестанет называть тебя стервятником.

Красочное представление этой сцены заставило уголки моих губ приподняться. Но и это было ещё не всё, потому что следом посыпались новые сообщения.

Ася: Иудой.

Ася: И кучей других оскорблений, которые я не хочу повторять.

Ася: Спасибо тебе большое.

Дамиан: Не за что, малыш.

Ася: Это был сарказм.

Дамиан: Я знаю

Дамиан: Но это должно было произойти.

Дамиан: Я и так слишком долго ждал.

Ася отправила мне безэмоциональный смайлик. Я не смог сдержать улыбки.

Две недели спустя

Ася

Белый чемодан с розовыми цветочками лежал на кровати в открытом виде. Я сидела на своём кресле и разбирала вещи, кладя их друг на друга. Особо ничего не успела сделать, когда Элина зашла за мной, чтобы мы вместе спустились поужинать.

— А мне можно? — спросила я, подъезжая к пустому месту за столом. Один стул всегда отсутствовал — это было для того, чтобы я могла сесть, ничего не передвигая.

— Да, милая, — ответила тётя Сеня, накладывая мне на тарелку цыплёнка и салат.  — Завтра после обеда уже нельзя будет, поэтому сейчас отрывайся.

Я улыбнулась, наслаждаясь запахом чеснока. Нас предупредили, что за девятнадцать часов до операции нельзя принимать никакой пищи. Операция послезавтра, но в больницу мы едем уже завтра — около суток я должна буду находиться под наблюдением врачей, мне поставят капельницу и в целом проследят за состоянием. Дядя Марат специально спланировал наш отдых так, чтобы у меня не осталось времени на самокопание и рефлексию.

И, если честно, его план действительно хорошо сработал.

Так как это был мой первый полёт заграницу, я была слишком занята, восхищаясь происходящим вокруг. Первую неделю мы отдыхали в Италии, на Сицилии, а вторую в Греции, на острове Крит. Всё это было настолько волшебно, что одной ночью я даже расплакалась. Мозг всячески отказывался верить в происходящее. Странное совпадение, но именно в тот момент мне написал Дамиан. Хотя я бы не назвала это совпадением, ведь он писал мне довольно часто — но тогда его вмешательство помогло мне успокоиться.

Гостиная заполнилась резвым смехом, когда мы обсуждали отдых. Всё было хорошо до момента, пока дяде Марату не позвонили. Когда он хмыкнул, я напряглась. Что-то меня тревожило.