— Я не совсем…
— Обширное ментальное воздействие, нечто вроде магии запрета. Только этим можно объяснить тот факт, что, как только дело доходило до разбирательств или судов, объяснений или подозрений, всё стекало с них, как с кэлпи вода. Да, звучит безумно, как из мифа. Но что ещё это может быть, когда все прочие объяснения отброшены? Люди не замечают того, что творится у них под самым носом, забывают, о чём только что говорили, отвлекаются, зацикливаются на одинаковых фразах, поддаются тревоге и сомнениям, становятся агрессивны и глупеют на глазах — и всё это только в присутствии Найделлов. Они не проиграли ни одного дела, когда это доходило до публичного одобрения. Их почти никто не подозревал ни в чём, за редкими исключениями, но даже те, кто подозревал, не могли поймать их за руку. И самое интересное, эта картина не так уж уникальна. Она, зачастую, является одним из признаков контракта с высшей тварью… Хато. Объясни.
— Это — одна из высших степеней защиты, — подал голос демон. — Такая доступна существам разного типа, но очень высокого уровня. У нас в офисе это будут ребята не ниже начальника отдела, и только если взамен будет предложено нечто экстраординарное. На подобное способны также глубоководные, плывущие-в-космосе, знать из мира безумия, божества среднего и выше уровня, короли кошмаров и иже с ними, фоморьи короли и иже с ними… То есть, грубо говоря, в списке нет никого, с кем безопасно играть в игры.
— Вот как… Странно, но сейчас я не чувствую этого отвлечения.
— Именно, — прищурил полыхнувшие алым глаза Хато. — Что-то изменилось. Мы поняли это ещё тогда, когда с нами связался господин Родц: кто-то сломал запрет.
— Но это хорошая новость, не так ли?..
— Сложно сказать. Адан Найделл официально исцелён.
— Что? Но как это возмо…
— Да никак. Это невозможно. Разумеется, что бы ни было внутри этого тела, оно не Адан Найделл.
Я вздохнул.
Нет, вообще вывод логичный. Не совсем верный, правда, но это уже другой вопрос.
Адан прав: кто бы ни смотрел, они увидят в нём чудовище, укравшее человеческое тело. Я не представляю, как на данном этапе можно было бы доказать обратное.
Фаннд между тем медленно покачал головой.
— Это во многом спекуляции, — сказал он, — и я хотел бы видеть те доказательства, которые вы собрали. Но если какая-то часть из этого правда… Я сегодня же свяжусь со столичным представительством фонда. В любом случае трупы со всеми уликами надо законсервировать и переправить в столицу, это всё не шутки, а очень серьёзные вещи… И завтра посмотрю на этого исцелённого.
— Думаешь, тебя пустят на территорию Академии?
— Пустят, — вздохнул он. — Там как раз завтра будет предварительная встреча с девушкой, которая, сама того не зная, стала свидетельницей и жертвой нескольких преступлений. Там много нехороших вещей, фонд Дайяны не могли в него не вовлечь. Мы рассматриваем такие случаи от имени императорской четы, и меня, как главу местного представительства фонда, обязаны впустить.
— Тогда начнём ритуалы консервации и освидетельствования. Учитывая особенности дела, надо всё сохранить с осторожностью, чтобы к уликам было не придраться. Потом нам нужно ещё поговорить с этим демонёнком из офиса, пока его не развеяли. Любопытно будет послушать, что он скажет…
Да, мне тоже.
Именно потому, быстро толкнув Тир-и плечом, я поспешил по вентиляции дальше: всё, что мне надо было услышать здесь, я услышал.
38
Ке-Ша нашёлся в клетке, предназначенной для демонов: мощные чары, вписанные в прутья, и начертания на полу говорили сами за себя.
Он выглядел, как человек… Рогатый и хвостатый человек, ради справедливости. Но все остальные черты стали вполне человеческими. Не идеальной маской, какой казался облик того же Хато (я бы поставил чей-нибудь хвост, что то было “стандартное обличье номер что-то там”, один из костюмов, которые принято носить у офисных демонов; тётушка как-то рассказывала, что список и форма обличий создаётся специальным отделом и варьируется в зависимости от моды и мира). Но нет, облик Ке-Ша казался слишком живым и непродуманным, чтобы быть обличьем.
Я бы поставил, что именно так он выглядел перед превращением в демона.
На вид Ке-Ша было около двадцати лет. Правда, я не знаю, в каком возрасте в его мире магия накапливается в организме достаточно, чтобы начать замедлять старение, но обычно с людьми это происходит в районе двадцати пяти - тридцати лет… При условии, что они живут в магическом мире, конечно.
Он выглядел неважно, измождённым и истощённым. Сидел, обняв колени, и равнодушно таращился на сияющие на полу символы.
Двое приставленных к нему стражей, исключительно хорошие люди, эпизодически нажимали на специальную руну на столе, которая посылала энергию боли вдоль решёток. Очевидно то, как Ке-Ша дёргался, они находили очень весёлым — они ржали, как пьяные лошади, и тянулись к руне снова. С каждым таким ударом облик Ке-Ша значительно истончался.
В целом, у меня самого было некоторое настроение повеселиться. И что-то мне подсказывало, что я знал намного больше отличных развлечений в этом диапазоне. Но они были мало совместимы с жизнью, и, поскольку я нынче вроде как герой, убивать стражей направо вроде как неловко. Не очень вяжется с имиджем.
К счастью, Тир-и решил мою моральную дилемму, просто погрузив эту парочку в сон. Насколько я знал драгоценного кузена, сновидения едва ли будут приятными, так что…
— Я поговорю с мальчишкой, а ты найди, как вытащить его отсюда.
Тир-и кивнул и растворился в тенях.
Вздохнув, я перетёк в свою околочеловеческую форму и встал у решётки, осматривая плетения. ..Нет, лучше всё же открыть, а не взламывать — тут или выбивать чистой силой, или полночи возиться. Ни то, ни другое не звучит как самый лучший план.
Я перевёл взгляд на пленника. Ке-Ша всё ещё слегка вздрагивал, свернувшись, и ни на что не реагировал.
— Чувак, — позвал я, — ты в порядке?
Он застыл, а потом медленно поднял голову.
А. Глаза тоже были не человеческие — демонические, бледно-жёлтые, с узким зрачком. Они немного странно смотрелись на фоне кудрявых волос и усыпавших бледное лицо веснушек.
— Ты… Снежок?!
Он звучал так, как будто охрип от крика, но в целом говорить был всё ещё способен.
— И так этого непревзойдённого тоже иногда называют, — хмыкнул я.
Ке-Ша тряхнул головой, будто сбрасывая отупение, и посмотрел чуть более осмысленным взглядом.
— Что ты тут делаешь? — спросил он. — Тебя послала твоя хозяйка? Тебе лучше свалить отсюда, тут… не особо безопасно, сам понимаешь. Если она приказала тебе спасти моего идиота-хозяина или что-то такое…
— Ничего такого. По крайней мере, теми словами, которые могли бы меня серьёзно ограничить. А насчёт спасти… Посмотрим, как дело пойдёт. Может, и правда спасу. Мало ли?
Ке-Ша моргнул.
— Зачем тебе это надо?
Я пожал плечами:
— Да меня того, послали. Это у меня почти что семейный бизнес, тётю тоже постоянно куда-то посылали, потом она встретила дядю, и их теперь посылают вместе. И если уж я тут вроде как посланник, то должен время от времени делать условно добрые дела.
На бледных губах Ке-Ша дрогнула улыбка.
— И именно во имя добрых дел ты пробираешься посреди ночи в штаб стражи?
— Я сказал — условно. И вообще, что я считаю правильным, то и доброе.
— Думаешь, это так работает?
— Все вокруг именно так это интерпретируют, почему я не должен?.. Так, в общем, не морочь мне голову.
— А ты не уходи от ответа. Серьёзно, я хочу знать, на кой тебе нужен, что ты сюда притащился?
Я вздохнул.
— Парень, ты не поверишь, но честный ответ прозвучит как ложь, так что не заморачивайся на этот счёт слишком сильно. Он звучит вот так: “Жалко стало тебя, идиота, и развлечься захотелось”. Оба ответа одинаково честны.
Откуда-то сзади послышалось фырканье Тир-и, которое я стойко проигнорировал.
