Четвертый
Послушай, Шафран, где же наш
директор?
Один из сторожей
Уехал ранним утром на заре.
Четвертый
С ним, видно, что-то приключилось ночью…
Второй
Потише вы! Смотрите, он вернулся!
Бегриффенфельдт вводит Пера Гюнта, запирает ворота и кладет ключи себе в карман.
Пер Гюнт
(про себя.)
Предаровитый человек, как видно;
Глубокий ум; что слово – то загадка!
(Озираясь.)
Так вот он – клуб толковников ученых?
Бегриффенфельдт
Здесь всех их до единого найдете;
Их семьдесят числом сначала было;
Потом же прибыло сто шестьдесят.
(Кричит сторожам.)
Эй, Михель! Шафман! Шлингельберг и Фукс!
Живее в клетку!
Сторожа
Нам?
Бегриффенфельдт
А то кому же?
Ну, марш! Скорее! Вертится земля,
И будем мы вертеться вместе с нею!
(Вынуждает их войти в клетку.)
Пришел великий Пер! Об остальном
Судите сами, я же умолкаю.
(Запирает клетку и швыряет ключи в колодец.)
Пер Гюнт
Но, доктор… уважаемый директор…
Бегриффенфельдт
Ни то и ни другое. Этим прежде
Я был… Умеете ли вы молчать,
Царь Пер? излить хочу пред вами душу…
Пер Гюнт
(с беспокойством.)
Но в чем же дело?
Бегриффенфельдт
Обещайте мне,
Что вы не содрогнетесь.
Пер Гюнт
Постараюсь…
Бегриффенфельдт
(увлекает его в угол и шепчет.)
Сегодня в ночь, в двенадцатом часу,
Скончался абсолютный разум!
Пер Гюнт
Боже!..
Бегриффенфельдт
Прискорбное до крайности событье.
Особенно же неприятно мне, —
Ведь это учрежденье до сих пор
Именовалось сумасшедшим домом…
Пер Гюнт
Так это – сумасшедший дом!
Бегриффенфельдт
Поймите,
Так было прежде, не теперь.
Пер Гюнт
(бледный, про себя.)
Теперь-то
Я понял, где я, с кем я говорю!
Он – сумасшедший, но никто не знает!..
(Пытается уйти от Бегриффенфельдта.)
Бегриффенфельдт
(следуя за ним.)
И вообще, надеюсь, вы меня
Как должно поняли? Хоть и сказал я,
Что разум умер, это вздор, конечно.
Он вышел из себя, из кожи вылез,
Как та лиса из шкуры, о которой
Рассказывал Мюнхгаузен.
Пер Гюнт
Но простите…
Я на минутку…
Бегриффенфельдт
(удерживая его.)
Иль не, как угорь, —
Не как лиса. Гвоздь в глаз ему – и он
Задрыгал на столе…
Пер Гюнт
Куда деваться?..
Бегриффенфельдт
…Потом ножом вкруг головы – чик-чик,
И – он из кожи выскочил!
Пер Гюнт
(в сторону.)
Безумный!
Как есть безумный!
Бегриффенфельдт
Ну, так дело ясно,
Что этого события не скроешь, —
Ведь этот «выход из себя» ведет
К перевороту полному во всем.
Все личности, что за безумных слыли
До этой ночи, с этих пор – нормальны,
Согласны с разумом в его новейшей,
Последней фазе. А отсюда вывод
Дальнейший, правильный,
что в тот же час
За умных слывшие – сошли с ума.
Пер Гюнт
Вы кстати мне напомнили о часе;
Я тороплюсь, не терпит время…
Бегриффенфельдт
Время? Вы мысль мою пришпорили!
(Открывает одну из дверей и кричит.)
Сюда! Грядущее, обещанное близко!
Скончался разум – да живет Пер Гюнт!
Пер Гюнт
Добрейший… но позвольте…
На дворе понемногу собираются /умалишенные.
Бегриффенфельдт
Все сюда!
Приветствуйте зарю освобожденья!
Пришел ваш царь!
Пер Гюнт
Я – царь? Да неужели?..
Бегриффенфельдт
Ну да!
Пер Гюнт
Такая честь… превыше меры…
Бегриффенфельдт
Э, полно, ложной скромности не место
В такой великий миг.
Пер Гюнт
Хоть срок мне дайте…
Я, право, не способен… поглупел…
Бегриффенфельдт
И это говорит тот человек,
Который понял даже мысли сфинкса,
И стал «самим собой»?
Пер Гюнт
В том-то и дело!
«Самим собой» я вообще являюсь;
Но здесь, насколько понимаю я,
«Самим собой» быть – значит отрешиться
от собственного «я»?
Бегриффенфельдт
Ничуть! Ничуть!
Вы ошибаетесь. Напротив, каждый
Является «самим собою» здесь
И более ничем; с самим собою
Здесь каждый носится, в себя уходит,
Лишь собственного «я»
броженьем полон.
Здесь герметическою втулкой «я»
Себя в себе самих все затыкают.
Здесь для беды чужой нет слез; вниманья,
Чутья к чужим идеям не ищите;
Мы сами по себе и для себя
Во всем – до мозга самого костей!
В разбеге собственного «я» —
на самом
Краю трамплина мы, и если нужен
Нам царь, то это – вы, не кто иной!
Пер Гюнт
Ах, черт меня возьми!..
Бегриффенфельдт
Не падать духом!
На свете все почти вначале ново.
«Я – сам» вперед! Сейчас я вам образчик
Представлю, – первого, кто попадется…
(Мрачной личности.)
А, здравствуй, добрый мой Гугу!
Ну что?
По-прежнему с печатью скорби бродишь?
Гугу
А как иначе, если целый род
За поколеньем поколенье мрет
Неистолкованным?
(Перу Гюнту.)
Ты, чужестранец,
Меня желаешь слушать?
Пер Гюнт
Да.
Гугу
Так слушай…
Там в сказочном востоке,
Малабар лежит далекий,
Погрузясь в морские дали.
Там культуру насаждали
Португальцы и голландцы.
Кроме этих чужестранцев,
Были толпы там своих,
Малабарцев коренных.
Но теперь язык их смешан,
К сожалению. А встарь
Там – могуч, свободен, бешен —
Сам орангутанг был царь.
Чужд всех тонкостей культуры,
Только свой язык он знал, —
Как свободный сын натуры,
Завывал лишь да рычал.
Горе! Пришлою ордою
Тот язык сведен на нет.
Ночь нависла над страною
На четыре сотни лет!
Результат же долгой ночи —
Всех природных сил застой.
Вот рычать не стало мочи,
