Ночью он - сама нежность, медленная и внимательная. Она - сама страсть, отзывчивая и пылкая. Они находят общий ритм, теряя границы между «я» и «ты». Под утро, когда за окном начинает сереть небо, они засыпают в крепких объятиях - сплетённые, уставшие и абсолютно счастливые.

06.08.

Утром она выходит первой. Воздух чист и прохладен, а во дворе царит почти нереальная, сонная тишина. Её взгляд падает на дворника. Он методично, с каким-то философским усердием, метёт уже и без того чистый асфальт, сгоняя в кучку невидимую пыль и несколько жёлтых листьев.

Переполненная внутренним светом, Ника не может сдержать широкой, сияющей улыбки.

- Доброе утро! Хорошего дня! - бросает она ему, и её голос звенит в утренней тишине, как колокольчик.

Дворник замирает, будто её слова - физический объект, который он должен поймать. Он медленно, с достоинством, перекладывает метлу из одной натруженной руки в другую, изучая её лицо. Пауза тянется секунду, другую - и вот его собственные, глубоко изрезанные морщинами губы, медленно растягиваются в редкой, чуть смущённой улыбке.

- Доброе утро, - произносит он наконец, и его голос низок и хрипл. - И вам… хорошего дня.

Эта простая, искренняя перекличка двух людей в пустом дворе кажется Нике самым правильным завершением этой ночи и началом нового дня. Она кивает ему и идёт дальше, унося с собой это мгновение тихого, человеческого контакта.

Она: «Сделаем мою любимую штуку. Предлагаю на ужин греческий сделать. Котлеты ещё есть»

Он: «Мне нравится этот вариант»

И снова этот таинственный ритуал проникновения в квартиру, уже похожий на их личный пароль, на общий секрет. Сегодня у плиты - он. Ника просто сидит рядом - только наблюдает и улыбается, и эта улыбка для него — лучшая приправа.

Закончив, он с театральным жестом сгребает всю груду посуды в раковину и поворачивается к ней, поднимая брови в немом, но красноречивом вопросе.

Ника беззвучно смеется, соскальзывает со стула и подходит сзади, обвивая его руками. Игра повторяется. Но сегодня - с новыми правилами.

Он не роняет тарелку. Сегодня он резко разворачивается в её объятиях, крепко подхватывает её на руки и, неся, как драгоценную ношу, направляется прямиком в ванную.

Тёплая вода включается одним движением, и комната быстро наполняется паром. Под её струями он медленно снимает одежду, сопровождая каждое движение освобождения от ткани нежным поцелуем, касанием губами каждого открывшегося сантиметра кожи. Она закрывает глаза, растворяясь в этой неге.

Потом - её очередь. Она намыливает ему голову шампунем, а он, стоя под душем, тихо урчит, как огромный довольный кот. А затем уже его мыльные руки скользят по её спине, плечам, шее - это почти медитативный массаж, где он, кажется, стремится ощутить и согреть каждую клеточку её тела.

И вдруг - резкий, назойливый визг. Звонок телефона, режущий как лезвие эту мыльную, тёплую идиллию.

Телефон Егора. Он лежит на раковине, и экран ярко светится. Ника видит номер. Она знает этот номер. На секунду замирает даже воздух.

Она смотрит на него, не отрываясь, капли воды стекают по её лицу.

- Ответишь? - тихо спрашивает она, и в её голосе нет требования, только вопрос.

- Нет, - говорит он и отключает телефон.

Звук сменяется тишиной, в которой снова слышно лишь падение тёплых капель.

07.08.

Она: «Давай сегодня попробуем лечь пораньше. Но, стоит вспомнить ночь, я чувствую твой запах и все…это капец… я с тобой нимфоманкой становлюсь»

Он: «Со мной точно так же работает. Как по мне, так это мне нравится. Мне терпеть придётся прятаться, нахлынули воспоминания2

Он: «У нас не получится до вокзала доехать»?

Она: «Что нужно»?

Он: «Мне в пятницу придётся в Москву ехать после работы, забирать»

Ника знала. Это знание висело тихим, но неумолимым фоном для всего их смеха, для каждой прикосновения, для этой самой ванной, наполненной паром. У них было всего пять дней. Пять дней, которые жена Егора проводила у друзей в другом городе. Пять суток, выкраденных у обыденной жизни, у долга, у правил.

Именно поэтому она с такой жадностью цеплялась за каждую секунду. Не хотела спать, боясь проспать драгоценные мгновения. Запоминала каждый оттенок света в его квартире, каждый звук его голоса. Это знание делало каждый поцелуй острее, а каждую тишину — насыщенней. Это была не просто страсть. Это было бегство. Попытка вдвоём построить хрупкий, временный мир, где есть только «они», где не существует вчера и завтра, есть только щемящее, прекрасное «сейчас».

И мысль о возвращении в ту реальность, где они снова становятся чужими, где его телефон может звонить открыто, а ей нельзя будет просто так обнять его на кухне, - была невыносима. Она так не хотела возвращаться. Хотела, чтобы этот мыльный пузырь их общего секрета никогда не лопался.

Она: «Так а зачем на вокзал»?

Он: «Билеты»

Она: «Через приложение возьмём»

Он: «Я древний просто»

08.08:

Он: «Одна в офисе. Жаль я не могу залезть языком в контейнер и как я жалею, что не взял кусочек хлеба, чтобы все выгрести»

Он: «Слушай, а может мне тебе ключи дать, поедешь в сторону дома»?

Она: «А ты»?

Он: «Я к сожалению так не смогу рано. Я следом, мне все равно контрольный звонок делать, я как раз пока буду идти и позвоню, думаю так даже быстрее получится»

Она: «Я пришла, все ок. Хотя, ты, по камерам видишь»

Она переступает порог пустой квартиры. Тишина встречает её непривычным, почти физическим гулом. Воздух неподвижен и безличен, будто уже забыл их смех, их шаги, их дыхание. Она медленно обводит взглядом пространство, и взгляд её цепляется за следы своего присутствия: её книга на его тумбочке, её расческа, резинка для волос. Её вещи, вплетённые в ткань его жизни за эти несколько дней. Она проводит пальцами по одежде, которая второпях утром была брошена на стул - это как прикосновение к призраку, к уходящему теплу.

Ника знает. Это знание - тяжёлый, холодный камень где-то под сердцем. Завтра вечером она будет ложиться спать одна. Простыни будут холодными и слишком большими. А он будет в Москве, за сотни километров, в другом ритме, в другом мире. Их маленькое, хрупкое совместное путешествие - их трип в оторванную от реальности реальность -подходит к концу.

Она идёт на кухню, включая свет. Замешивает тесто для сырников, зная, что он их обожает. Сковорода зашипит, наполнив квартиру знакомым, уютным ароматом, который на пару часов прогонит запах одиночества.

Он: «Припоздаю из - за директора»

Он: «Я во дворе. Что купить?»

Она: «Если тебе нужна к сырникам – сгущёнку»

09.08.

Утром она спускалась по ступенькам медленно, будто против каждого шага сопротивлялся воздух, густой от грусти. Рюкзак за спиной казался невыносимо тяжёлым, хотя в нём — лишь её вещи, покинувшие его полки.

И вот - та же дверь, тот же двор. Но сегодня её не встречает тишина. Дворник, уже подметающий тротуар, при её появлении оживляется. Он отставляет метлу в сторону и с искренней, открытой улыбкой распахивает перед ней стеклянную дверь.

- Доброе утро! - звучит его голос, неожиданно бодрый и участливый. - Сегодня вы позднее. Я уж подумал, вас и не дождусь. Всё в порядке?

В его простодушном вопросе - столько заботы, что у Ники на мгновение перехватывает дыхание. Милый, добрый человек, если бы ты только знал, какое маленькое "происшествие" закончилось для меня сегодня утром…

Она делает над собой усилие, и на её лице расцветает улыбка. Не такая сияющая, как вчера, но тёплая, благодарная. Улыбка, в уголках которой прячется лёгкая, неизбывная грусть.