И именно тогда, накануне той поездки, когда ей нужно было собрать себя по кусочкам хотя бы внешне, она нашла Аню.

Она обзвонила всех мастеров, но окошек на нужную дату не нашлось. В отчаянии, листая страницы в интернете, она наткнулась на портфолио девушки — стрижки, в которых было не просто техническое мастерство, а дерзость, игра, характер.

«Я не работаю в воскресенье» - Ника прочитала сообщение и набрала номер. Аня согласилась выйти специально. Этот жест, тихий и бескорыстный, был странным. Необъяснимым. Особенным.

Так в ее жизни появилась Аня. Не просто парикмахер, а сила природы. Человек, чья харизма была теплой и шумной, какой – то родной. Творческая энергия била ключом, смывая со всего налет уныния.

Иногда мир, разбивая одну дверь, тут же приоткрывает другую. И на пороге стоит кто-то с ножницами и без тени сомнения, готовый помочь тебе отрезать все лишнее.

Апрель.

- Встать! Суд идет!

Такие фразы, казалось, остались в чёрно-белых советских фильмах, а теперь она сама стала героиней этого абсурдного спектакля под названием «Была семья».

Дождь стучит по лицу, ладоням, одежде. Непривычно холодно. Она добирается до города на автобусе, разглядывая из окна привычные дома и маршруты, по которым колесила еще год назад. Маршруты ее прежней жизни. Всю ночь в поезде она провела без сна, и теперь усталость давила, будто дождевые облака легли на хрупкие плечи.

Автобус тормозит на остановке и два-три пассажира выходят, раскрыв зонтики. Она смотрит в окно: «Хотела бы я вернуться?» - прислушивается - внутри была только тихая, выжженная пустота. Ответа не было.

День развода совпал с рабочей командировкой. После этого действа ей предстояло провести две деловые встречи и улыбаться, говорить об эффективности. Надеть маску человека, у которого все отлично.

Она стояла посреди душного помещения со скамейками для присяжных и оглядывая свою реальность, которая съежилась до размеров зала с линолеумным полом и гербом на стене.

Судья монотонно зачитывает заявление мужа.

– Василий Викторович, Вы подтверждаете своё желание расторгнуть брак? –голос судьи, металлический и безличный, прорезал воздух.

– Да. Не изменилось, – ровно, спокойно, где-то сбоку, ответил он.

– А Вы, Ника Николаевна? Вы согласны?

Она посмотрела куда-то поверх головы судьи.

– У него другая женщина. Какой смысл его «держать»? – фраза вышла плоской, лишённой даже горечи. Просто констатация.

Суд удалился. Потом вернулся. Объявил решение. Дальше всё плыло, как в густом тумане. Тексты статей, печати, подписи… Они вышли на улицу. Дождь уже смешался с мокрым, неприличным для апреля снегом. Он хлопьями прилипал к асфальту, а ветер поднимал его и кидал его в лицо.

– Тебя подвести? До вокзала? – Вася ткнул ключом в сторону машины.

Ника хотела отказаться. Но пальто промокло насквозь, а впереди был ещё целый день испытаний. Простуда была непозволительной роскошью.

– Да, – кивнула она, не глядя на него.

Ехали они молча. Желтым пятном промелькнул их старый дом, где летом цвели петунии. Он не предложил зайти, не спросил, где она остановилась. Просто молча вёл машину.

В машине было тихо. Она слышала свое дыхание, его дыхание. Слышала, как дует кондиционер. Это стало невыносимо. Она попробовала изобразить непринужденность:

– Ну что, скажи честно… Она лучше? – шутка не удалась и Ника почувствовала подступающие слезы и отвернулась к окну.

– Конечно, ты! – ответил он, - но ты уехала.

И тишина повисла снова.

Добравшись до города, он свернул к знакомому ресторану.

– Давай хоть поедим.

Он выбрал столик у окна. Она ковыряла вилкой овощи, с отчаянным усилием глотая подступающий к горлу ком. Слёзы были бы признаком слабости, а она сегодня не имела на неё права.

Ника зачем-то подарила ему картину, а он - отвёз ее на первую встречу. Перед тем как выйти из машины, она развернулась и протянула ему руку для прощания — жест деловой, окончательный, чуждый.

– Спасибо. Была рада видеть.

Она попыталась улыбнуться. Получилась жалкая, кривая гримаса.

И вдруг он резко потянул её к себе, обнял так крепко, что хрустнули рёбра, и прижался губами к её губам. Это был не поцелуй. Это была печать. Отчаяние, вина, прощание — всё сразу. Она не сопротивлялась, не отвечала. Просто позволила этому случиться.

– Во сколько завтра поезд? – спросил он хрипло, когда она вышла на тротуар.

Но Ника уже не слышала. Она шла на деловую встречу, чувствуя на губах привкус кофе и апрельского снега.

Весь день в голове крутилась навязчивая, постыдная мысль-молитва: чтобы он приехал завтра на вокзал. Встал на перроне. Сказал: «Всё верну». Но она знала — этого не будет.

Она собиралась встретиться с отцом Сергием, но телефон молчал. И только теперь, в перерыве между переговорами, она увидела пропущенный звонок. Сердце ёкнуло.

– Батюшка, здравствуйте, это Ника, – голос дрогнул, как только на том конце взяли трубку.

– Дочка, я чувствовал, что тебе тяжело. Говори.

И она сказала. Не о суде, не о документах. О снеге в апреле. О том, как видела их дом. О пустоте в груди, которую нечем заполнить. Он слушал, изредка вставляя тихие слова: «Скорбь — это путь», «Прости его для себя», «Ты не одна».

– Спасибо, – прошептала она, кладя трубку.

И только тогда, в безлюдном коридоре бизнес-центра, слёзы хлынули сами — тихие, обжигающие, беззвучные. Она не всхлипывала, просто стояла, и они катились по лицу, смывая остатки туши и последние надежды.

Почти сразу зазвонил телефон. Артем.

– Ника, я жду. Через сколько Вы сможете подъехать? – голос был тёплым и деловым одновременно.

– Дайте мне двадцать минут… нет, лучше сорок, – попросила она, пытаясь совладать с голосом. – Мне нужно… пройтись пешком.

– Понимаю. Буду ждать у офиса.

В такси она смотрела в окно, пытаясь успокоить дыхание. Артем встретил её у входа, не задавая лишних вопросов. Его спокойствие было как тихая гавань.

– Вы сегодня герой, – сказал он, пропуская её вперёд. – После такого дня полагается хороший ужин. Разрешите пригласить вас?

Именно этого ей сейчас и хотелось — не оставаться наедине с тишиной гостиничного номера, где боль и одиночество сожрут её заживо.

– Да, – просто ответила Ника. – Это будет очень кстати.

Он вёл её в нешумный ресторан с мягким светом и говорил. Говорил о своих проектах, о Бресте, о новых технологиях, о книгах. Не о себе — о мире, который был широк, интересен и полон смысла. Она слушала, и постепенно ледяной ком внутри начинал таять. Он впечатлил её — не просто умом, а какой-то внутренней цельностью, тихой силой и отсутствием суеты. Рядом с ним было спокойно. Легко. Как будто можно на время забыть о том, кто ты была вчера, и просто быть здесь и сейчас.

– Спасибо, Артём, – сказала она искренне, когда он подвозил её к гостинице. – Вы сегодня… спасли меня.

– Все мы иногда нуждаемся в спасательном круге, – улыбнулся он. – Спокойной ночи, Ника. Завтра всё будет выглядеть иначе.

И, поднимаясь в номер, она впервые за этот бесконечный день подумала, что, возможно, он прав.

Глава 5.

Май.

- Сколько ты будешь ходить ко мне с кислым лицом? - спросила Катя, аккуратно выводя форму на ее ногтях, - Ну не кисни ты, жизнь продолжается. 

- Зарегистрируйся на сайте знакомств, повеселишься хоть. 

Катя - веселая пухлая брюнетка на пару лет моложе Ники. Всегда стильно и красиво одета. Волосы идеально уложены в хвост. Четкие линии бровей. Огромные ресницы над карими глазами. Розовая помада. Весь её облик с ходу сообщал: она из мира красоты. Не просто клиент, а его полноправная жрица, исправно приносящая дань всем алтарям индустрии.