В квартире тепло. Не успев зайти, он прижимает ее и целует. Помогает раздеться и говорит, что пойдет отмываться. Раздевается, целует ее. Хлопает дверь в ванную, и она слышит шум льющейся воды.

Ника идет на кухню и решает приготовить шампиньоны, пока он в душе. Зажигает духовку, выкладывает их на противень, посыпая сыром.

Достает тарелки на стол. Разогревает еду из холодильника.

Открывается дверь, и он, прикрыв низ полотенцем, мокрый, выглядывает и возмущается:

- У меня холодная вода идет. Никак не могу настроить.

Она идет в ванну и делает ему комфортную воду. Он удивляется, как это у нее получилось.

Ника только достает из духовки грибы, как тут же дверь в комнату распахивается. В кухню врывается поток теплого, влажного воздуха, напоенного густым хвойным ароматом его шампуня - чистым, как зимний лес после дождя.

Она оборачивается и замирает на мгновение. Он стоит на пороге, завернутый в полотенце, с которого стекают капли на пол. Другим полотенцем он небрежно вытирает темные, мокрые пряди волос, но взгляд его уже прикован к ней. Без лишних слов он отбрасывает ткань, делает два шага и, обвив мокрыми руками, притягивает ее к себе, холодной кожей прижавшись к ее теплой домашней кофте.

Она смеется, отстраняясь лишь настолько, чтобы провести ладонью по его влажным волосам, сгоняя брызги. Потом снимает губами каплю, скатившейся по его шее, ощущая под собой биение пульса.

- Не могу от тебя оторваться, - шепчет он в ее волосы, и голос его хрипловат от усталости и нежности.

- Ты вкусно пахнешь, - отвечает она, легко разворачивая его за плечи. Прижимается щекой к еще влажной, гладкой спине, шутя проводит кончиком носа вдоль позвоночника, заставляя его вздрогнуть. - Но давай сначала поедим, а то сил не останется ни на что.

И, смеясь, мягко подталкивает его к столу, где уже ждет их скромный, но такой долгожданный ужин.

Они едят с тихой, почти детской радостью. Доедают вчерашнюю рыбу с рисом, делят последние тушеные овощи. Вкус простой и совершенный, потому что добыт общим трудом и ожиданием этого момента покоя.

После еды он без слов собирает тарелки, крепко, с чувством целует ее в макушку, пробормотав: «Спасибо, это было волшебно», и уходит мыть посуду.

Когда Ника выходит из душа, Егор уже разобрал диван и ждет ее. Его лицо освещено блаженной, немного сонной улыбкой.

Ника присаживается на край. Он тут же протягивает руку, находит ее пальцы своими и мягко, но настойчиво тянет к себе. Она уступает, ложится рядом, и он сразу обвивает ее, устроившись так, чтобы ее голова лежала у него на плече.

- Будешь мороженое? Я принесу, - он устало шепчет свое предложение.

- Буду, - так же сонно шепчет она, поворачиваясь к нему и укладываясь поудобнее на плече.

- Хорошо, - говорит он, зевая и прижимая ее сильнее.

В темноте, под шум ночного города за окном, они лежат, тесно прижавшись друг к другу. Говорят не спеша, обмениваются обрывками воспоминаний, смешными историями из прошлого, тихими признаниями, которые днем кажутся слишком хрупкими. Его голос гудит у нее под ухом, ее смех вздрагивает у него на груди. Слова текут лениво, перемешиваясь с дыханием и теплом, сплетая общее одеяло из близости, под которым можно спрятаться от всего мира. В этой тишине, в этих шепотах, пахнущих хвоей и чистотой, и заключается весь смысл прошедшего долгого дня.

31.03.

Ника, как обычно, просыпается рано. Целует его в спину и встает. Он поворачивается и только сильнее прижимает к себе:

- Поспи еще немного, - бормочет он сонно.

Она послушно остается в его объятиях. Сна нет, она просто лежит с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом счастья от его близости.

Ника лежит к нему спиной. Сон медленно приглашает в свои объятия. И сквозь эту дымку она ощущает его поцелуи на спине. От шеи к пояснице побегают мурашки, смывая остатки усталости и пробуждая каждую клеточку кожи. Его рука, тяжелая и теплая, медленно проплывает от талии вверх, не спеша, с почти исследовательской нежностью обводя контуры, лаская грудь, заставляя ее бессознательно выгибаться, подобно струне.

Она чувствует его возбуждение. Его прикосновения, горячее дыхание, близость тела вызывает в ней острое желание. Она пододвигается ближе к нему. Не открывая глаз, всем телом придвигается к нему, вжимается спиной в его грудь, издавая тихий, сдавленный звук между вздохом и стоном.

Егор отвечает движением. Его рука скользит с ее груди на бедро, крепко обхватывая его, и мягко, но уверенно отводит ее ногу назад, открывая доступ. Ника чувствует, как его твердая, напряженная плоть находит дорогу, медленно и полностью заполняя ее, заставляя дыхание захватить. На миг они замирают, слившись воедино, и это ощущение полноты, соединения, почти невыносимо сладостно.

Затем она начинает двигаться. Сначала едва заметно, потом - все увереннее, находя свой, неторопливый, текучий ритм. Она лежит, наслаждаясь каждым движением, каждым глубинным прикосновением изнутри. Его руки скользят по ее телу, как по драгоценному инструменту, опускаясь с талии на живот, задерживаясь в самых чувственных местах, лаская и подстегивая, заставляя ее метаться в его объятиях.

Накал нарастает, ритм ускоряется, дыхание сплетается в единый, горячий клубок. Вдруг Егор на секунду замирает, выходит из нее и в одном плавном движении переворачивает их обоих, оказываясь на спине. Ника, не теряя связи, легко всплывает над ним, опускаясь сверху, и продолжает свой танец уже в новой, властной позе, чувствуя, как он смотрит на нее снизу, его руки сжимают ее бедра.

Но силы начинают сдавать, мышцы дрогнуть от напряжения. Егор, почувствовав это, снова берет инициативу. Он обхватывает ее за спину и, не разрывая соединения, поднимает их обоих с кровати, вставая на ноги посреди залитой солнцем комнаты. Ника с легким взвизгом обвивает его шею руками, а ногами вцепляется за его талию, полностью отдаваясь силе и надежности его объятий.

Его сильные руки, держа ее за бедра, начинают поднимать и опускать ее, задавая новый, глубокий и неумолимый ритм. Она, прижавшись губами к его шее, покусывает мочку уха, смешивая сдавленные стоны с его тяжелым дыханием. Они двигаются теперь как одно целое в самом центре утра, в этом древнем, вечном и таком личном танце, где нет места ничему, кроме них двоих, жара их тел и нарастающего, всепоглощающего накала.

- Я больше не могу, - взмолился он.

Ника смеется, и он легонько опускает ее на диван, продолжая свои движения, пока они одновременно не сливаются в сладостном стоне.

- Доброе утро, - она смотрит на него игриво.

Они лежат, наслаждаясь близостью, пока мелкая дрожь еще бьет по телам.

Солнце игриво освещает комнату, говоря, что утро уже наступило.

Через двадцать минут Ника, потягиваясь, выбирается из его объятий. Он притягивает ее снова.

- Я в душ, - она пытается выбраться.

Он на минуту ослабляет хватку, потом вновь притягивает к себе.

- Ты со мной? - спрашивает она смеясь.

- А почему нет? - он прижимает ее к себе.

Он берет ее на руки и заносит в ванную. Ника оглядывает размеры ванной и спрашивает:

- Ты уверен? Мне кажется, она нас не выдержит?

Он смеется, опускает ее в ванную. Включает воду, набирает гель. Она с интересом следит за его движениями. Он поворачивает ее спиной к себе, нежно проводя по коже ладонью с гелем.

Она закрывает глаза и доверяется ему…

- Иди кушать, - он стоит и смотрит в окно, так и не одевшись после ванной.

Она тоже в костюме Евы разогревает еду.

Он подходит к стойке, облокачивается и, наблюдая, как она накрывает на стол, поет:

«Нравится мне, когда ты голая по квартире ходишь, и несомненно заводишь»