Желание брать ту же рыбу мгновенно исчезает. Обходя очередной ряд, натыкаются на витрину с живой рыбой. За стеклом серебристой молнией мелькает форель. Она указывает на одну, самую бойкую:

- Вот эту. Зажарим. Будет наш пир.

На кассе к ним решительно подходит тот самый «дедуля в платочке» и властно спрашивает, где взяли рыбу. Ника объясняет, пока он рассчитывается. Выбегают уже под усилившийся дождь. Решают заскочить в магазин у дома. Там находят заветное масло, она набирает еще шампиньонов, лука и сока.

С огромным, отяжелевшим пакетом, уставшие и чуть промокшие, они вваливаются в квартиру.

Он смотрит на разложенные богатства и смеется:

- Тут можно осаду выдерживать. Неделю минимум.

Ника предлагает немедленно разделать рыбу и замариновать грибы на завтра. Помыв руки, приступает. Он находит пульт, листает каналы в поисках музыки. Через пару минут из динамиков льется знакомая гитарная риффа, и рядом возникает довольный Егор:

- Что делать, капитан?

Ника просит почистить рыбу. Егор берет в руки форель, вертит скользкую тушку.

- Ну что, зверь, сейчас мы с тобой разберемся! - шутливо угрожает ей ножом.

Ника наблюдает, как он пытается управиться с извивающейся рыбой в крошечной раковине.

- Я не разделывал рыбу никогда, — пожимает он плечами с комичной беспомощностью. - Я ее ловить умею. А это… Это уже твоя магия.

Ника смеется, берет нож и показывает быстрые, точные движения. Через пару минут они уже работают вместе, смеясь, споря о способах чистки и отмывая кухню от летящей во все стороны чешуи.

Через час победа одержана. Часть рыбы разделана на аккуратные стейки, часть засолена в контейнере. Шампиньоны замаринованы. Кухня вымыта до блеска, все убрано в холодильник. Ника собирается в душ, а Егор говорит, что сбегает к отцу, пока она моется.

Она уже вышла и переоделась, когда слышит щелчок замка и радостный, немного сбивчивый крик:

- Я дома!

На пороге стоит Егор - весь светится, будто впитал в себя все уличные огни и лунный свет сквозь дождь. Она подходит. Он обнимает ее, целует, даже не снимая куртки и мокрых ботинок. Ника тонет в его объятиях, вдыхая свежий, холодный запах с улицы, смешанный с теплыми нотами его шампуня и той необъяснимой, чистой эссенцией, что была просто им. Это и есть счастье - конкретное, осязаемое, помещающееся в четырех стенах чужой квартиры.

Выбираясь из его объятий, она дает ему возможность раздеться. Он с торжеством показывает ведерко мороженого — то самое, которое они доедали, сидя на теплых трубах прошлым летом, когда мир состоял из звезд, смеха и этого сладкого, тающего во рту ванильного вкуса.

- Не удержался, - улыбается он, и в этой улыбке - целое лето.

Она берет у него холодное ведерко и убирает в морозилку. Егор, снимая куртку, рассказывает, как сходил, и что завтра отец ждет их в гости.

- А куда пристроить носки, чтобы они тебя не раздражали? - он стоит посреди комнаты, растерянно вертя в руках сверток носков, озирая маленькую квартиру в поисках подходящего тайника.

Его потерянный вид такой искренний, что она не может сдержать смех:

- Мне все равно. Правда. Положи их просто к своим вещам.

Она уже переоделась в пижаму — яркие клетчатые штаны и просторную синюю футболку, волосы убраны в небрежный пучок. Садится за стол. Они ужинают остатками салата. Наливают в бокалы сок, и их взгляды встречаются над столешницей. Бокалы тихо звякают - негромкий, интимный тост за эту встречу, за этот день, за то, что они здесь. Он моет посуду, а она вытирает стол и убирает еду в холодильник.

На часах уже десять. Егор начинает неспешно раздеваться. Он аккуратно, почти церемонно складывает штаны и футболку. Ника смотрит на него, приподнимая бровь. Он ловит ее взгляд, немного смущается и предлагает посмотреть фильм. Ника оглядывается, вспоминая про постельное. Находит его в комоде, пока он со скрипом раскладывает диван. Она застилает постель свежим бельем, пахнущим холодом и чистотой, а он бьется с настройками телевизора. Подключение к интернету оказывается призрачным. Недолго думая, он скачивает пару фильмов прямо на телефон.

Устраиваются на диване, подложив под спины подушки, устанавливают телефон так, чтобы было видно обоим. Выбирают что-то романтическое и вневременное. Начинаются титры, и они одновременно вспоминают про мороженое.

- Одну ложку брать? - доносится его голос с кухни.

- Конечно, одну! - смеется она в ответ, - Иначе это уже не ритуал, а преступление.

Он плюхается на диван обратно, обнимая ее одной рукой, в другой зажав холодное ведерко. Начинается история о любви, преодолевающей годы. Егор собирает ложкой идеальную горку карамельного мороженого и протягивает ей. Она, улыбаясь, аккуратно снимает верхушку губами. Он не выдерживает — наклоняется и целует ее, сладкую, холодную. Телефон с фильмом опрокидывается на одеяло.

Хохочут, возвращая его на место. Егор возвращается к своей игре, стараясь собрать еще более идеальную порцию. Удовольствие от этого процесса такое простое и полное, что Ника берет у него ложку и сама кормит его, заглядывая в глаза. Когда в ведерке остается меньше половины, они вдруг понимают, что прошло уже полчаса, а они понятия не имеют, о чем фильм.

Ника закрывает ведерко крышкой, встает и возвращает его в морозилку. Щелкает выключатель, погружая комнату в мягкий полумрак, освещенный только экраном телефона. Возвращается к Егору.

Он ждет. Ника медленно подходит, наклоняется и легонько касается губ. Он отвечает на поцелуй нежно касаясь каждой из губ по очереди. Одной рукой он проводит по ее руке, ведя кончиками пальцев по внутренней стороне, где к коже близко подходят вены. Второй рукой он поднимает край футболки и касается кожи на спине, медленно поднимаясь вверх и привлекая ее к себе.

Она падает сверху на него и смеется. Егор резко переворачивает ее на спину, садясь на колени рядом. Она закрывает глаза, чувствует прикосновение руки к шее, она медленно спускается к ключице. Слышит его дыхание рядом, еще секунда и она чувствует его теплые влажные губы на своем теле. Он целует мочку уха, задерживаясь там несколько секунд, спускается вниз по шее на ключицу. Ника запускает руку ему в волосы и слышит его стон. Он поднимает вверх футболку, осыпая каждый сантиметр ее кожи поцелуями. Она прогибается и дает ему возможность снять одежду. Егор медленно стягивает с нее майку, бросая на пол, любуясь наготой тела. Она встает и прижимается к нему телом, так, чтобы кожа касалась кожи. Чувствует его тепло, ощущает биение сердца и тонкий аромат кожи, обнимая и проводя ноготками по спине. Егор извивается от наслаждения. Наклоняется и вдыхает аромат ее волос, проводя ладонью по телу. Ника издает стон. Он опускает ее на подушку, прижимая своим весом, продолжая руками исследовать тело. Ника чувствует его прикосновения на талии, тепло рук спускается ниже к бедрам. Она целует его мочку уха, немного играясь, опускается вниз по шее, легко покусывая места поцелуев. Он ускользает от нее, целуя каждый сосок, спускаясь вниз, к талии, осыпая поцелуями низ живота. Она гладит его волосы, голову. Егор медленно опускает верх пижамных штанов, целуя показавшуюся кожу. Ника подается бедрами ему навстречу, и он аккуратно снимает штаны, кидая их к майке. Она остается в кружевных красных трусиках. Он проводит руками по ним.

- Какая ты красивая, - слышит Ника его шепот.

Он опускается и целует ее поверх кружева, двигаясь все ближе и ближе к лону. Она стонет, чувствуя его горячее дыхание и легкое прикосновение к самым чувствительным местам. Егор стягивает трусики, и она чувствует его горячий язык, который пробирается ниже, почти оказываясь в ней.

- Я больше не могу, - уже хрипит Ника, поднимая его вверх и стягивая с Егора нижнее белье. Она видит, как сильно он желает ее. Наклоняется и отвечает ему таким же поцелуем, видя, как он сжимает рукой простынь.