— А что тебе приснилось? Ты писала утром.

Она отходит от окна и рассказывает. Сон был настолько явный, что его можно было потрогать. Дом в деревне. Они вдвоем. Какая-то бабушка, которая сказала: «Теперь ни в твой, ни в твоей жизни плохого не будет» — и дунула. Она даже почувствовала это дуновение — теплое, пахнущее полынью и старой древесиной.

Он удивляется.

— Мне тоже снилось, что мы у моей бабушки. Она угощала нас яблочным пирогом.

Разговор снова возвращается к его внутренним тупикам.

Тогда она предлагает: «Давай попробуем медитацию. Как сон наяву».

Он приносит маты от дивана, швыряет их на холодный бетонный пол и укладывается с преувеличенной готовностью, закрывая глаза.

«Предвкушаю», — бубнит он. Она смеется, включает тихую музыку.

— Просто расслабься. И смотри, что придет.

Он пытается. Через несколько минут открывает глаза: «Темнота и точка света». Они пробуют снова. На этот раз картинки ярче, живее. Но он снова оказывается у железной дороги. И страх — плотный, животный — не пускает его на другую сторону.

— Не могу перейти, — говорит он, открывая глаза, и в них — неподдельное изумление. — Это было... слишком реально.

Они подолгу сидят на полу, разбирая эти видения, как археологи — черепки. Что значит этот страх? Что за дорога? Она устала, ноги затекли от непривычной позы.

— Ляг, ты устала, — говорит он, пододвигаясь к краю мата.

Она с облегчением вытягивает ноги, чувствуя, как боль отступает. Тело расслабляется. Говорят, о жизни, о пустяках. Она рассказывает, что всегда мечтала о собаке. Находит в телефоне фото.

— Родезийский риджбек. Видел когда-нибудь в Рязани?

На экране — благородная, рыже-коричневая собака с хищным изяществом и характерным гребнем вдоль спины.

— Красивая, — кивает он, и в его голосе тепло.

Потом он ёрзает.

— Ты не против, если я тоже выпрямлю ноги? — И, не дожидаясь ответа, его большое тело осторожно опускается рядом, на самый край мата. Он тяжело выдыхает.

Так и лежат они плечом к плечу на тонком мате посреди огромного пустого зала, глядя в потолок. Смеются над абсурдом: не хватает только звёздного неба. Потом смотрят на часы. Четыре утра. Идти домой уже нет смысла. Рассвет уже стучится в высокие окна, окрашивая серую стену напротив первым бледным светом. Они лежат и молчат. И в этой тишине, в этом странном совместном бдении, есть что-то окончательное и необратимое, как восход.

В помещение под утро стало прохладно, и он обнял ее, прижав к себе. Они лежали практически не дыша.

- Ты согрелась? - спросил он ее не отпуская.

- Да, ты очень теплый.

- Ты знаешь, все это очень непросто и неправильно. Проще мне не приходить. - она ощутила отклик своего тела на его прикосновения, и поняла, что расстаться будет сложно.

Они даже немного заснули, и пол шестого утра она ушла домой.

Она шла и несла на коже его прикосновения, думала, что ощущения эти были незабываемые. Ощущения рядом. Они нежные, теплые и радостные. С ним всегда охватывает тепло, спокойствие и уют. Ей казалось, что чувствует его полностью и всего. До самых кончиков. Дома под душем она пыталась не заснуть и убрать следы бессонной ночи.

Оставалось свободных тридцать минут, и она решает прилечь. Когда открывает глаза видит на часах 7:45

Хватает ключи и выбегает на работу, даже не найдя расческу.

В машине пишет шефу, что сегодня немного опоздает.

26.07.

На работе видит смс Егора:

- Я ни на секунду не пожалел, что позвал тебя сегодня прогуляться.

Она открывает в телефоне записи песен, которые они делали вчера и отправляет ему.

Она:

- Это капец

Он:

- Полнейший, со мной такое впервые приключилось.

Она:

- Аналогично.

Он:

- У тебя тоже было чувство, что надо идти домой, но делать с этим ничего не хотелось?

- Я сижу на кофе.

Сегодня запланировано несколько встреч, и она едет в город. По дороге путь ей перегораживает огромная машина, груженая Биг бегами цемента. Она останавливается прямо напротив нее на светофоре.

Ника видит в лобовое стекло огромный рекламный щит и читает надпись на нем:

«ЖИЗНЬ НЕ БУДЕТ ПРЕЖНЕЙ»

Она изумленно смотрит, потом решает сфотографировать и отправляет ему.

Он:

- Не спроста это все. Это мистика, судьба, не знаю, как это еще назвать.

Она отвечает, что заедет после работы за сковородкой, которая давно у него стоит.

Вечером он пишет, что очень хотел спросить о вечере, ночи и утре, но так и не смог подобрать слов, не знал, что сказать и как спросить. Что десять раз писал сообщение и стирал его.

Она:

- Спрашивай, как есть, не подбирая слов.

Он:

- Весь день думал о словах, что ты больше не придешь. Я не могу сложить все в голове, что это было? Ты о месте встречи? или что бы такого не повторялось вообще?

- Я мог тебя оттолкнуть? но вчера мне так не казалось?

Он:

- Не знаю, что спросить, но хотел завтра предложить еще раз увидеться до твоего отъезда.

Она читает и вспоминает, что рассказала ему о предстоящей недельной командировке.

Он:

- Забрал гитару, чтобы не мозолила глаза на сервисе. Она напоминает о лучших неделях в этом году.

Перед сном она зашла в Инстаграм. Сообщение от Марка, старого друга из Бреста. Умного, светлого, не обремененного грузом распадающихся браков. Он спрашивал о счастье. Простые, честные вопросы из другой, здоровой жизни.

И тогда она, словно испытывая судьбу, переслала один вопрос Егору:

- Отвечай первое, что придет в голову. Когда ты был счастлив крайний раз?

Он:

- Позавчера.

Она:

- я тоже

Он:

- Не сомневался, что ответишь так же

Она:

- Очень самоуверенно

Он:

- Нет. Духовно почувствовал

Она:

- Сыграй мне что-нибудь.

Он:

- Мне очень приятно слышать такую просьбу.

Прилетают стихи под музыку, и она слышит его голос:

«Спасибо за то, что ты есть, за то, что твой голос весенний

Приходит, как добрая весть в минуты обид и сомнений.

Спасибо за искрения взгляд, о чем бы тебя не спросил я,

Во мне твои боли болят. Во мне твои копятся силы

Спасибо за то, что ты есть. Сквозь все расстояния и строки

Какие-то скрытые доки вдруг снова напомнят - ты здесь,

Ты здесь на Земле и повсюду, я слышу твой голос и смех

Вхожу в нашу дружбу, как в чудо и радуюсь чуду при всех.»

Он:

- Следующий раз будет веселее.

Глава 10.

— Я освободился пораньше. Ты как? — его голос в трубке — тёплый выдох в конце тяжёлого дня.

Они идут к парку, и разговор течёт сам собой, смывая с них пыль будней. У аллей он предлагает свернуть к Румынскому пруду.

— Это ведь не совсем пруд, — говорит она, глядя на гладь воды. — Это плотина. Река Лыбедь где-то здесь, под землёй. — Она указывает рукой в сторону густой рощи. — Наверное, там она выходит на поверхность. Хочешь посмотреть?

Любопытство побеждает. Они сходят с асфальтовой тропы и через несколько минут оказываются на краю глубокого оврага. Крутой склон, прорезанный узкой тропкой, зовёт вниз.

— Ни разу тут не была, — говорит Ника, и в её глазах вспыхивает огонёк. — Пошли?

Они почти сбегают вниз, смеясь и хватая друг друга за руки, чтобы не упасть. Подъём на другую сторону трудный, земля осыпается. Он подаёт ей руку, его пальцы смыкаются вокруг её запястья крепко и уверенно. Простой жест. Точечный контакт, от которого внутри разливается тепло. Вместе они выбираются наверх.