Он: «Я почувствовал то же самое. Хотел идти и говорить с тобой всю дорогу. Всю»!

Следом прилетает видео с какого-то пляжа. На нём он — весёлый, беззаботный, отжимается на песке и смеётся.

Он: «Так раньше отдыхал».

Она: «Сейчас тоже так сможешь. Нужно только вернуть блеск в глаза. И всё получится».

Он: «Чувствую, что верну. И очень скоро».

Ночью телефон снова вибрирует, вырывая её из глубокого сна. Она с трудом разлепляет глаза. В темноте экран слепит синим свечением. На нём горит новое сообщение от Егора. Ещё не прочитанное. И в этой густой, предрассветной тишине само его ожидание кажется громче любого слова. Он прислал стихи:

Я шёл, топча осеннюю листву

По той дороге, что мне неизвестна

И слушал только тишину, 

Но мне была она не интересна

Лишь звук машин, сопровождающий меня

Мне не даёт услышать мысли

О как мне трудно без тебя

Всю душу волки мне изгрызли

Я вою прямо на луну

И так хочу узнать ответы

Я лишь тебя одну люблю

Твой нежный голос и рассветы 

Так долго шёл, терзая я себя

Как вечность мне казалось время

И не наступит того дня

Когда уйдёшь ты без прощенья

Глава 7.

20.07

— Смотри, кукуруза! Пойдём, возьмём? — предлагает Егор.

— Я не очень её люблю, — отнекивается Ника, но он уже покупает два початка, горячих, обёрнутых в бумагу. Один настойчиво протягивает ей.

Они бродят не спеша. Ника — в синих джинсах и бордовой кофте с длинным рукавом, Егор — в чёрных джинсах и кроссовках. И только потом она замечает: кофты у них одного цвета и кроя. Молчаливый знак, случайная униформа для этого вечера.

Он говорит, что Рязань знает как свои пять пальцев и его ничем не удивить.

— А переулок Счастья знаешь? — вдруг спрашивает Ника.

Егор в недоумении молчит. Она улыбается: форумы путешественников знают о городе больше, чем его жители.

— Есть такой, — показывает он через минуту, глядя в экран смартфона.

— Видишь? А ты не знал.

Они идут за навигатором, как за проводником. Улочки сменяются проспектами, разговоры текут легко — о работе, о поездках, о мелочах. И вот они выходят к месту, любимому туристами: яркому отелю «под Европу», красному лондонскому автобусу и белой беседке с чёрным роялем под куполом.

К роялю очередь. Сейчас играют два парня в рваных джинсах и с кольцами в ушах — не похожие на выпускников консерватории, но играющие так, что прохожие замирают. Ника слушает, облокотившись на перила, и не замечает, как доедает свою кукурузу. Егор смотрит на неё и смеётся: «Вкусно?»

Затем снова идут. Навигатор ведёт их глубже, в тихий квартал. И вот он — узкий проход между двумя домами, где может протиснуться только ребёнок. А высоко, метрах в трёх от земли, висит табличка:

**ПЕРЕУЛОК СЧАСТЬЯ**

Ника фотографирует. Не сам знак, а экран его телефона с этой надписью. Доказательство открытия, сделанного вместе.

Возвращаются другой дорогой. Проходят по мосту, увешанному замочками.

— Ты вешал? — спрашивает Ника, разглядывая имена.

— Нет. А ты?

— У меня и свадьбы не было.

— У меня тоже, — удивляется Егор. И тихо, будто про себя: «Как такое может быть…»

Спускаются к реке. Смотрят на тёмный остров посреди воды.

— Всегда было интересно, как там живут, — говорит он.

— Так в чём проблема? Пошли.

Ника идёт первой по ветхому мостику. Он — за ней. Остров встречает их тишиной, запахом сырой земли и старых брёвен. Домики здесь будто просели вглубь времени. Темнеет быстро. В свете единственного фонаря они находят дорогу обратно — узкую аллею, сомкнувшуюся над головой тёмным зелёным туннелем. Идут плечом к плечу, и ей не страшно.

Когда выходят к шумной трассе, город кажется чужим и ярким. Они медленно идут к её дому, и под мостом с хорошей акустикой Егор говорит:

— Жаль, гитары нет. Здесь бы петь.

У магазина Ника вспоминает про лук и печёнку, которая ждёт дома. Покупают лук, воду. И — пачку сигарет. Она удивлённо поднимает бровь: видела его с сигаретой только однажды, в самую первую встречу.

У её подъезда он говорит:

— Хочу выпить немного вискаря. Составишь компанию?

— Только чуть-чуть, — соглашается Ника. — Для вида.

Они договариваются: он сделает закуску на завтра, она — фруктовое мороженое. Прощаются.

Ника заходит в квартиру, снимает обувь, и телефон звонит.

— Ты ещё не наговорился? — смеётся она.

— Нет. Я готов всё время с тобой разговаривать, — слышится его голос.

Она ставит сковородку, режет лук. Говорит с ним, помешивая печёнку. Он доходит до своего дома, они прощаются снова, но разговор продолжается — уже без слов, в пространстве между их окнами.

В начале третьего ночи приходит фото: рыба и овощи на разделочной доске. Подпись: «Ещё немного вдохновения».

Она: «ты чего спать не лег, ведь столько ночей не спишь?»

Он: «ощущение, как будто уже поспал днем хорошо, а ночью бодрость словил.»

Она: «чувство хорошее, я поняла, что моя энергетика тебя подпитывает, но сегодня я буду лежать на подзарядке.»

Он: «это точно, я, наверное, тебя уже вымотал.»

Она: «ты извини, но я хочу спать.»

Она выключает свет. Телефон молчит. Где-то там, в своей квартире, он режет рыбу, и Ника чувствует это — будто между ними протянулась невидимая нить, короткая, упругая, живая. И этот вечер, начавшийся с кукурузы и закончившийся у порога сна, кажется ей тем самым переулком — узким, едва заметным, но с табличкой, которую они нашли вместе.

Глава 8.

— Ты придёшь? — его голос в трубке вырывает её из оцепенения.

Она сидит на краю дивана, уже час, и смотрит на фотографию в телефоне. Прислал Антон. Бывший муж. Рядом с ним — новая девушка. Они улыбаются на каком-то концерте, их лица освещены общим счастьем, которое когда-то было её. Слёзы катятся сами, горячие и горькие, смывая вчерашний смех. Она смотрит на потолок, на старые трещины в побелке, похожие на карту её жизни.

Звонит Егор. Договорённость. Встреча.

— Скоро, — говорит она, и голос звучит чужим.

Собрав себя усилием воли, как разбитую вазу, она режет фрукты для мороженого. Движения механические. Тёртый шоколад падает темной стружкой. Это хоть какая-то точка опоры.

Он открывает дверь. В сервисе чисто, пахнет свежей закуской и слабой надеждой.

- Что случилось? - спрашивает он, когда она зашла.

- А что случилось? - она повторяет его вопрос и пробует улыбаться.

- Я по голосу понял, что что-то не так, - он берет пакет и помогает ей достать содержимое.

- Режь рулеты, - она уходит от вопроса.

Достав тарелки, она раскладывает мороженое и протягивает ему пиалу.

- Пробуй, должно быть вкусно.

Они молча жуют мороженое, каждый думая о своем.

- Очень вкусно, никогда такого не пробовал, - нарушает он тишину.

Доев свою порцию, он моет тарелку и ставит на стол бутылку с виски. Разливает немного по бокалам. Они молча их опустошают. Он протягивает тарелку с закуской, которую приготовил. Она так же молча ест.

Тепло разливается внутри, смягчая острые края боли. Он наливает ещё, начинает рассказывать, как возился с рыбой ночью. И вот уже она сама говорит. Слова о предательстве, о снимке, о том, как легко меняют людей, выходят тихо, без истерики. Он слушает, не перебивая.

Потом берёт гитару. Звучат песни — то грустные, то странно бодрые. Они находят в сети композиции, которых не слышал никто из них, и это становится их маленьким открытием.