11.10.
Он: «Ты как»?
Она: «Выпила кофе, но хочется немного полежать»
Он: «Полежать очень хочется, я пришёл и занимался как раз этим, но кофе ещё не выпил. Но бодрость в теле зашкаливает, несмотря на то, что хочется поспать»
Она: «Воспоминания будоражат»?
Он: «Ещё как»
Она: «Щуку купил, «рыбак»?
Он: «Не. Я плохой рыбак, новичок совсем»
Она: «А, ну да, клева не было. Поэтому, была охота…поймали птиц, отобрали», и сделали омлет»
Он: «Именно так. Но одну рыбку я все таки поймал»
Она: «Вот мне интересно, как ты после этого с женой спишь? Я даже в сторону других смотреть не могу. Делись стратегией»
Он: «Никак. В этом - то и дело»
Она: «А я все думаю о тебе»…
Он: «И я тоже»
Она: «Мы не виделись несколько часов, а я уже скучаю»
Он: «И я очень скучаю, стоило только разойтись»
Он: «Мне не хватает твоей нежной кожи, которую я очень люблю целовать и гладить, а ещё хочется запутаться в твоих волосах и крепко тебя прижать к себе»
15.10.
Она: «Ты во мне будишь бурю всяких эмоций. Мне даже интересно, как бы это проявлялось через пол года. Сейчас редко видимся, острота ощущений и прочее. Вот интересно, если все спокойно и понятно, это останется? как думаешь»?
Он: «Определённо да: Останется и вот почему-когда мы были у меня, я на тебя смотрел всегда с желанием сделать что-то приятное, слушал твой голос, наблюдал за каждым движением и меня каждый раз, когда ты что-то делала, поражало с каким желанием я тебя хочу, не только заняться любовью но и просто полежать вместе в обнимку и обнимать, понимаю, но всегда во мне кипела кровь и я не мог устоять глядя на твоё тело, твои волосы, руки, нежность кожи, я заметь и во сне не могу к тебе не приблизиться»
Она: «И с моей стороны все абсолютно то же самое, я, даже когда читаю твои смс. Уже хочу тебя»
Он: «И я. Я вот сейчас уже готов вырваться. Из своей преисподни»
17.10.
Он : «Я несколько заявок оставил на бронь , мне ещё и отказ не дали и одобрение, сейчас ищу возможность как дозвониться, номера скрыты».
Но стоило ему исчезнуть с ее радаров на вечер Нику вновь накрывает. Она ругает себя за эту связь. За то, что не может от него отказаться. За то, что сходит с ума по его запаху, телу, рукам. Она видит его глаза всегда перед собой, она чувствует его присутчтвие везде почти физически. Он стал фантомной частью ее. Ее тело превращается в пластелин, стоит только ему коснуться. Она знает, что эта связь порочна. В сотый раз повторяет себе, что эта история без конца.
«Ты же мечтаешь о семье! Открой глаза! Сними розовые очки! Тут нет будущего» - она твердила это себе вновь и вновь. Но стоило только услышать голос. Увидеть глаза. Вдохнуть аромат и все ее доводы растворялись, как дым.
Но стоит ему исчезнуть с её радаров на вечер, как мир Ники вновь рушится. Тишина в телефоне вырастает в гулкую пустоту, которая заполняет всю квартиру, давит на виски. И её накрывает. Накрывает волной ясного, пронзительного отчаяния.
Она ругает себя. Шепотом, мыслеено, потом громко — в стену, в подушку. За эту связь, которая тянется, как грязная нить. За то, что не может отказаться, оторвать, отползти. За то, что сходит с ума по его запаху, телу, рукам. Она видит его глаза перед собой даже в полной темноте. Она чувствует его присутствие физически, будто фантомную часть себя. Её тело превращается в пластилин стоит только ее коснуться.
Она знает. Разумом она понимает с кристальной, леденящей ясностью: эта связь - порочна. Это хождение по кругу над пропастью. В сотый, в тысячный раз она твердит себе: «Ты же мечтаешь о семье! О тишине, об уверенности! Открой глаза! Сними наконец эти дурацкие розовые очки! Здесь нет будущего. Здесь нет ничего, кроме красивой иллюзии и долгой боли».
Она почти кричит на себя внутренним голосом, пытаясь докричаться до той части души, что ещё способна на здравый смысл.
Но стоит только услышать его голос в трубке — низкий, тёплый, знакомый до дрожи. Увидеть эти глаза вблизи, в которые можно провалиться. Вдохнуть его аромат, когда он обнимает её в прихожей… И все её железобетонные доводы, все гневные монологи растворяются. Бесследно. Как дым на ветру. Остаётся только сладкое, пьянящее «сейчас», которое смывает все «потом».
И она ненавидит себя за эту слабость. Бесится изнутри, как тигр в тесной клетке. Мечется по кругу собственных мыслей, царапает когтями стены своих принципов. Но сбежать не может. Цепь слишком прочна. И она сделана не из его обещаний, а из её собственного желания, её тоски, ее ощущения его рядом везде, всегда, незримо. Она не может ничего изменить. И от этого бессилия хочется выть.
18.10.
Он: «Привет, я только смог на связь выйти, вчера не успел тебе написать, пошёл домой переодеться, чтобы к тебе приехать, но пока с мелкой поиграл, вырубились вместе, будет возможность позвони. По поводу с сегодня хотел обсудить, я вчера дату не ту поставил, поставил на сегодня и мне одобрили на весенней, квартира с джакузи»
Онa: «Телефон девочек по вызову находится в другом месте».
Он: «Ты серьёзно? Я могу и не бронировать. Можем просто погулять»
Она: «Погуляй с женой»
Он: «Что случилось? Я только с выезда приехал, сразу же тебе позвонил. Что ты там про меня такое подумала, не понимаю такие ответы. Ты можешь мне ответить на звонок? Я вчера правда очень устал. Дома»?
Ника молчала. Она ехала в машине и видела десятки его пропущенных. Он звонил со всех своих номеров. Слезы текли по глазам. Но она устала от этой лжи.
— Мама, мама, к тебе курьер приходил! — Сын, влетев на кухню, обвил её шею горячими ручками и тут же сорвался с места, уносясь к экрану телевизора.
— Какой курьер? Я ничего не заказывала, — Ника удивлённо подняла брови, глядя на мать.
Та молча, с лукавой, заговорщицкой улыбкой, протягивает ей коробку.
— Егор приходил. Просто сказал, что он курьер, чтобы дверь открыли. Он просил тебе передать.
Сердце Ники делает неловкий, тяжёлый толчок где-то под горло . Пальцы слегка дрожат, когда она приподнимает крышку. Она видит его - белый плюшевый ёжик с нелепо-прекрасными синими иголками. Тот самый.
Из витрины, что поймала её детский восторг. К нему приколота маленькая записка, написанная его уверенным почерком: «Самой вкуснопахнущей девочке на свете. Люблю тебя.»
Она вздохнула, достала телефон и написала: «Спасибо тебе. Ты удивил.»
Он перезвонил почти мгновенно. И она, прижав трубку к уху, слыша этот голос, снова сдалась. Без боя. Как будто и не было всей её внутренней бури, всех клятв и доводов разума.
Они долго бродят по ночным улицам, и город вокруг - чёрно-белый, зернистый, как старый фильм.
- Мне его продавать не хотели, - рассказывает Егор, и его глаза блестят в свете фонарей. - Это был витринный декор. Но это меня не остановило. Я, конечно, всё не так хотел сделать, хотел по-другому подарить. Но вышло - как вышло.
Она слушает, и этот рассказ о маленьком подвиге ради глупой игрушки размягчает в ней всё, что ещё пыталось сопротивляться. Она окончательно замерзает, дрожит мелкой дрожью в лёгкой куртке, но мысль идти домой, туда, где его нет, кажется невыносимой.
— Что там ты про квартиру с джакузи писал? – улыбается она.
22.10.
Ника ходила эти дни на пределе. Мысли об их связи не давали ей покое и там, где можно промолчать она взрывалась словно спичка. Она не понимала, что происходит. Она мечтала о нем. И так же сильно мечтала о законной семье. И эта борьба разума с сердцем изматывала ее и лишала энергии.
Ника ходила эти дни на пределе, как натянутая струна, готовая лопнуть от любого прикосновения. Мысли об их связи, ядовитые и навязчивые, отравляли каждую минуту. Они жужжали в тишине офиса, кричали в шуме городских улиц, неотступно преследовали даже во сне.
