На мое появление рядом подруга даже не отреагировала. Все ее внимание было сосредоточено на программном коде и покусывании нижней губы, которую, казалось, девчонка вот-вот съест.

Кристина выглядела воодушевленной, погруженной в процесс. Впрочем, как и весь поток. Появление Григорьева и его система обучения буквально творили чудеса со студентами.

Вместо того, чтобы клевать носом, все впитывали материал и ожидали момента, когда смогут продемонстрировать свои знания на практике.

Я был искренне рада за них. Но вот мой запал в последнее время почему-то поугас. Все чаще я грустила и ловила себя на мысли о том, что делаю работу из-под палки, только потому что должна.

– Соль, ты в порядке? – осторожно уточнила подруга, когда повернулась ко мне, чтобы спросить что-то по задаче.

– А? Да, всё хорошо. У тебя вопрос?

– Да. Вот тут какую функцию лучше применить? – и я в очередной раз отогнала грустные мысли и погрузилась в рабочий процесс.

Ровно в обозначенное время пара кончилась. Григорьев не задерживался в стенах института дольше, чем на несколько минут, так что все спешили скинуть свои задания и вместе с педагогом покинуть аудиторию.

– Давай покутим где-нибудь, а? – Кристина, размахивая пушистыми волосами во все стороны, обогнала меня и пошла спиной вперед, едва не сбивая с ног студентов и преподавателей.

– Крис, среда на дворе. Пять часов вечера.

– Среда – маленькая пятница! – я отрицательно качнула головой. – Да брось, Соля! Ты с этой работой стала совсем серая. Ходишь все время грустная, понурая, мы почти не общаемся! Когда сплетничали в последний раз?

– Мне сейчас и правда нелегко.

– А я тебя чуть-чуть развею. Ну?

– Ничего крепче чая в рот не возьму!

– Договорились! – подруга радостно повернулась вокруг себя и прибавила шагу, чтобы пробраться сквозь толпу студентов.

С Кристиной мы дружили с первого курса. Сначала я не воспринимала ее как подругу, мы были просто одногруппницами и хорошими приятельницами. Но с каждым днем общение становилось ближе и ближе.

А в какой-то момент девчонка написала мне с предложением посидеть в баре и поболтать, ее тогда бросил парень. Как-то так и завязалась крепкая дружба.

Эта дружба была действительно крепкой, проверенной обстоятельствами.

Когда месяц назад я оказалась на улице без семьи и практически без денег, старое окружение, состоящее в основном из дочерей друзей моего отца, отвернулось от меня, не поведя и бровью.

А Кристина приютила меня у себя, предложила помощь и подавала мне бумажные платки, пока я горько рыдала на ее кухне.

– Проходи, подруга. Ты прости, что у меня не убрано… Не готовилась к приходу гостей, – я вопросительно заломила бровь и уставилась на девчонку. – Прикинь, я бы так сказала?

Кристина залилась громким хохотом и сдвинула со стола целую башню из коробок из-под пиццы.

– Скидывай мусор с табуретки и располагайся. Я сейчас чай заварю.

Мы были совершенно разные, не похожие друг на друга, казалось, ни в одном аспекте.

Кристина плыла по течению, обожала творческий беспорядок и зачастую на утро не помнила, как уснула в квартире едва знакомого парня.

От ее образа жизни у меня иногда волосы на голове шевелились. Однако я не осуждала подругу. Это ее жизнь, и она вправе поступать так, как ей вздумается.

Бардак в кухне и новый парень каждую неделю не делали ее плохим человеком. Для меня она была все той же верной подругой, готовой прийти на помощь в любое время для и ночи. Если в это время она не в баре.

– Тебе черный или зеленый?

– Давай зеленый.

– Зеленого нет, будешь пить черный, – очень просто сказала подруга, закидывая пакетики в кружки. – Рассказывай, дамочка, что тебя так печалит? Все еще из-за отца горюешь?

– Это тоже, – согласно кивнула я. – Он ни разу даже на связь со мной не попытался выйти.

– Забей. Вычеркни его из памяти.

– Но он ведь мой отец…

– Ни в твоем зачатии, ни в воспитании он участия особо не принимал, напоминаю, – на моем лице появилась грустная улыбка, и я впрямь выбросила мысли об этом человеке из головы хотя бы на некоторое время. – Как с работой? Успела там зазнакомиться с каким-нибудь богатым айтишником?

– Я об этом даже не думаю… Да и в офисе полтора человека сидит. Причем каждый день новых…

– А Ян Валерьевич? Он такой красавчик! И не говори, что ты другого мнения!

– Он мой начальник, – тут же парировала я. – И преподаватель. И я вроде как виновата в его расставании с девушкой…

– Виновата не ты, а ее сучность и слабое сердце нашего несостоявшегося препода!

Я только пожала плечами.

С Григорьевым мне было… Как-то неловко, что ли. Я и впрямь ощущала свою вину в том, что произошло. Да и было чувство, что в команду разработки меня взяли не из-за навыков, а ради фамилии. Пусть она и сыграла здесь в обратную сторону.

– Он странный тип, – решила я поделиться с подругой. – Знаешь, иногда ведет себя так, как будто мы старые коллеги и на «Вы» общаемся только приличия ради. А иногда как будто вспоминает, что я его подчиненная и студентка, включает холодность.

– Типичный манипулятор и избегающий тип, – резюмировала Кристина с умным видом и подлила коньяк себе в чай.

– Ну тебя с твоими психологическими штучками.

Но мы обе по-доброму улыбнулись, и дальше разговор пошел куда проще.

Наверное, мне и впрямь нужно было выдохнуть, поделиться с кем-то тем, что тревожит, открыть душу.

Я ушла в себя, потому что мне казалось, что так будет правильнее и проще пережить все происходящее. Но сердце внутри ныло только сильнее всякий раз, когда я оказывалась в одиночестве.

А сейчас у подруги на кухне, заваленной мусором, я ощутила себя очень счастливой. Мне наконец-то стало хотя бы немного легче, и улыбка на лице была уже не вымученной.

– Я так боюсь фотосессии, – призналась честно. – Сказали, что там будут профессиональные модели на фоне изображать пациентов и врачей. А я буду в главной роли. Понимаешь? Они на фоне, а в центре я!

– Когда ты будешь в центре, на этих крыс силиконовых даже никто не посмотрит! Ты себя в зеркало видела? Секс-бомба!

– Крис, – я рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. – Не говори ерунды. Нервничаю.

– Хочешь, я с тобой поеду? Буду смотреть на всех этих девиц так, что у них силиконовые губы в трубочку сложатся. Глядишь, и меня в кадр поставят. На десятый план… А что? Я могу со стеной слиться.

Подруга замерла в статичной позе, демонстрируя свои таланты, и я снова рассмеялась, чувствуя, как краснеют щеки.

– Спасибо тебе.

– Да брось. Кто-то же должен напоминать, что ты красотка, которой горы по плечу и море по колено. Вот увидишь, за тебя еще все модные дома драться будут! Откроешь неделю моды в Париже. Ты главное это, не зазнавайся и не забывай, кто с тобой на кухне сидел и слезы тебе вытирал.

– Я никогда не забуду твоей доброты и поддержки, – я прильнула к Кристине с объятиями и облегченно выдохнула.

– Так, Ассоль, ты готова? Через десять минут начинаем. Поправьте ей макияж! – молодая менеджер Юля бегала по площадке как ужаленная, раздавая указания.

Ее тревога передавалась мне, и если бы не Кристина, которая сидела на соседнем стуле и скрывала свое презрение за солнцезащитными очками, я бы точно с ума сошла.

– Может, кофейку? – протянула мне свою кружку подруга.

– Он у тебя с коньяком.

– С ликером вообще-то, – девушка понюхала на всякий случай, чтобы быть уверенной в том, чем она сегодня залила растворимый кофе. – Эта Юля такая кипишная… Ей бы тоже кофейку с коньяком. А лучше мужика!

– Крис!

– Ладно, ладно, – подруга безапелляционно подняла руки вверх и отставила кружку. – Посмотри в зеркало.

В отражении я увидела, как девушка подошла ко мне сзади и положила руки на плечи поверх медицинского халата, в который меня одели. Так Кристина один-в-один походила на заботливую мать, которая наставляла дочь перед важным шагом.