И пусть от этой «матери» пахло алкоголем, а глаза были красноватые от недосыпа.
– Ты просто невероятная красотка. Какие волосы, а как глазки блестят с этим макияжем. Я тебя просто не узнаю! Ты ровно такая, какой должна быть девушка с располагающей рекламы. Еще улыбка, и просто сразишь всех наповал.
– Думаешь? Я видела других моделей. Они такие красивые…
– Картинки они! Как под копирку все. Патлы наращенные, губищи огромные с коричневой помадой. Им только отделение пластической хирургии рекламировать.
Я не смогла сдержать улыбки и согласно кивнула.
Кристина осторожно поцеловала меня в щеку, чтобы не испортить макияж, и любовно посмотрела вслед, когда я поднялась со своего места, чтобы пройти в коридор к месту съемки рекламы.
– Так, Соля здесь. У нас минутная готовность! Что со светом? Почему мало света?!
Я вздохнула, прикрыла глаза и как мантру несколько раз повторила про себя, что все это ради денег и моей комфортной жизни. Немного потерпеть, а там будет легче.
За моей спиной появились пять моделей, которые должны были сыграть работников и пациентов больницы. Я старалась не смотреть в их сторону. Хотя бы потому, что чувствовала на своей спине их прожигающие взгляды.
– Отлично, кадр есть, работаем!
Стоило вспышке камеры щелкнуть первый раз, как у меня буквально кровь льдом схватилась. Сердце ушло в пятки, и, наверное, сама я стала белее медицинского халата, надетого на меня.
Свет светил так, что глаза слезились, несколько человек прыгали по площадке, расставляя нас на точки. Ежесекундно ответственная за макияж девушка тыкала в лицо пушистой кистью, щедро сдобренной пудрой.
– Девочки, не нужно так позировать, не перетягивайте на себя внимание. Соля, а ты наоборот откройся, расслабься. Поворачивайся на камеру, не игнорируй её.
Я с мольбой посмотрела в сторону, где стояла Кристина, но подруга только грустно улыбнулась, мол, модельный мир жесток.
Так продолжалось еще несколько мучительно долгих минут. Мной вертели как марионеткой, куклой с подвижными локтями и коленями. Командовали даже насколько прикрыть веки!
Я чуть не плакала, а фотограф по-прежнему оставался недовольным кадрами.
Но в какой-то момент что-то внутри изменилось. Я буквально почувствовала, как стало легче, и тело стало вести себя естественнее.
Подняв глаза, сквозь вспышки и лучи света, я обнаружила рядом с фотографом фигуру Яна Валерьевича, который в упор смотрел на меня и улыбался одним уголком губ.
– Стоп! Юля, сделай что-нибудь с этим деревом за окном! Оно портит кадр!
– Покажите снимки, – поставленным голосом произнес только что прибывший мужчина.
Откуда ни возьмись, к нам подлетела Кристина, схватила меня за руку и тоже потащила к фотографу смотреть результат работы. При этом подруга отбивалась от облака пудры, летевшего в нас.
– Это никуда не годится, – резюмировал Ян Валерьевич, едва взглянув. – Что за девушки на заднем плане?
– Первоклассные модели.
– Убрать, – коротко и ёмко произнес мужчина.
– Но как убрать…
Не успела Юля возразить, как в разговоре появился еще один участник. Одна из девушек с заднего плана бесшумно приблизилась к нам и сейчас стояла прямо перед моим начальником, едва ли не упираясь в его грудь.
– Лина? – казалось, мужчина не поверил своим глазам и даже не уследил за мимикой, потому что его лицо выдало растерянность.
Мы с Кристиной едва рты не открыли, но вовремя опомнились и повернулись к присутствующим полубоком, чтобы в немом диалоге, одними ошарашенными взглядами, обменяться мыслями.
– Не ожидал меня здесь увидеть? Тётя сказала, что нужны первоклассные модели, и вот я тут.
– Не ожидал, – мужчина отреагировал лишь на одну часть фразы. – Так, Юлия…
– Знаете, а мне со стороны кажется, что задний план какой-то странный! Мы тут программное обеспечение медицинского оборудования рекламируем или купоны в отделение пластической хирургии на силиконовую грудь? Зачем весь этот цирк? – Крис так разошлась, что ее даже никто не посмел перебить и задвинуть на место. – Пойдемте в обычное отделение, снимем Солю на фоне настоящих сотрудников и пациентов. Это будет выглядеть естественно, люди поверят!
– В этом что-то есть, – задумчиво произнес Григорьев.
– Но, Ян Валерьевич…
– Никаких «но»! Сворачивайте свой спектакль, и идем снимать реальную картинку, – пока все присутствующие хлопали глазами от удивления, моя бойкая подруга уже отводила Яна Валерьевича в сторонку, что-то еще нашептывая. – Сухарева, ты вообще что на съемках забыла?
Еще полчаса съемочная группа меняла локацию под общее ворчание команды. Особенно недовольны были модели, которых наглым образом выставили из кадра.
Ко мне больше не лезли с макияжем. Казалось, после гениальной идеи, предложенной Кристиной, которая не всем пришлась по вкусу, команда опустила руки и перестала верить в успех этой затеи. Так что о тоне моего лица никто не волновался.
Я сидела на раскладном стуле недалеко от фотографа и искоса поглядывала в сторону, где четыре девушки перешептывались между собой и откровенно смотрели на меня цепкими взглядами.
Как так вышло, что Лина оказалась здесь? Конечно, она красотка, да и к компании приближена, чего уж там. Но такого совпадения я не ожидала, как не ожидал, наверное, и Ян Валерьевич.
Мужчина, кстати, все еще о чем-то воодушевленно общался с моей подругой, пока та хохотала и строила ему глазки.
– Соля, ты готова к съемке? Задний план в кадре уже выставили.
– Да, конечно. Я готова, – Юля безучастно кивнула и показала мне на место перед камерой.
Теперь я стояла в каком-то коридоре терапевтического отделения, где за стенами располагались палаты с пациентами, где нет-нет, да проходили медицинские работники и сотрудники центра.
За мной стояли не фигуристые модели, а самые обычные девушки и мужчины, которые оказались в больнице волей судьбы, а сейчас могли стать лицами масштабной рекламы.
– Соля, ты красотка! Улыбнись! – я не смогла сдержать мимику, когда за камерой Кристина начала скакать точно девчонка из группы поддержки. Разве что цветастых помпонов у нее в руках не было.
– Что скажете, Ян Валерьевич? – фотограф, сделав всего пару снимков, повернул экран к Григорьеву и моей подруге.
Крис тут же подняла большие пальцы вверх, давая понять, что все получилось на высшем уровне.
– Хоть сейчас на рекламный баннер, – подтвердил мужчина. – Давайте еще пару снимков, и можно заканчивать.
– Ой, а можно я тоже с Солей сфоткаюсь? Пожалуйста, пожалуйста! Нам для себя.
Ян Валерьевич растерянно развел руками, а фотограф только тяжело вздохнул и стал настраивать объектив. Наверное, в тот момент он пожалел, что выбрал эту профессию.
Я еще несколько минут позировала в одиночестве, а потом чуть ли не вприпрыжку ко мне присоединилась Кристина, обняла и стала кривляться на камеру в свое удовольствие.
– Может быть, эти снимки в рекламу запустим? Они такие живые, энергетикой от них веет, – предложила Кристина, разглядывая результат наших модельных потугов.
– Только через мой труп, – едва слышно буркнула Юля, но мы услышали. Подруга показала ей язык в ответ и скорчила гримасу.
– Ян Валерьевич, а, может быть, Вы тоже в кадр встанете? Ну а что? Проект еще долго вести, вдруг снимки пригодятся.
– А вот это действительно было бы уместно, – подтвердила Юля и профессиональным взглядом окинула мужчину. – Давайте Вам освежим тон лица и сделаем пару снимков.
– А это уже только через мой труп! – строго произнес мужчина и, нервно перебирая пуговицы на пиджаке, отошел в сторонку.
Через десять минут мы с ним оба стояли перед камерой и принимали позы, которые вслух озвучивал измученный фотограф.
Кристина пила кофе и улыбалась во все тридцать два зуба, довольная собой и своими гениальными идеями. Кажется, в этот раз Юля была с ней солидарна. И только Ян Валерьевич хмурил брови, хотя фотограф слезно умолял его расслабить лицо.
