– Возьму, – кивнул я. – Коли чего не умеет, научим. – И я глянул на Микиту.

– А-а-а… – И он махнул рукой. – Записывай в свой полк. Только десятником.

– Вот и сговорились, – улыбнулся я.

Немного посидев и обсудив, кого можно из гороховичан позвать в полк, мы разошлись.

Погода между тем начал портиться, на небе начали ходить тучи и покапывать дождь, так что дорога раскисла, и путь наш стал еще более труден.

Добравшись до Белгорода, основную часть людей отправили в город, отдохнуть и нас дожидаться. Устроить их должен быть Олег, как местный, а главными следить за порядком остались Василий и Прокоп. Мы же с дедом и с двумя послужильцами направились к деду домой, где дожидался нас дядя Поздей со своей семьей и семья дяди Олега. Дядя Олег, как удостоверится, что все хорошо, тут же к деду рванет.

На отдых решили выделить два дня, все-таки народ измотался.

Встреча вышла радостной, и мне казалось, что дядька Поздей постарел, видать, вымотал себе нервы. Праздничный ужин, новости, а после и банька в награду.

Да и новость о том, что переселяются в Старицу, была положительно принята. Обговорили, что начинают собираться, а после в Белгороде на подворьях нас дожидаются.

Отдохнув, мы вернулись в Белгород, и я сразу направился к воеводе, которым был князь Федор Иванович Волконский. Мужчина в самом рассвете сил, лет сорока, с умным и острым взглядом. Естественно, меня тут же потащили за стол, за который были приглашены и главы полков, что нынче стерегут рубеж, им-то после обеда я и подарил половину того, что закупил во Владимире. Дабы они поделили и раздали нуждающимся, а чтобы себе не прикарманили, о произошедшем тут же Олег растрепал по всему городу. Дескать, князь Старицкий, родич царя и первый боярин ратным людям подарки привез, дабы они еще лучше стерегли рубежи.

Распрощавшись с воеводой, мы отправились в Царев-Борисов, а точнее, просто уже Царев.

– Город сей основан по приказу Годунова, недавно, считай, и десяти лет не прошло. Основали его Богдан Бельский да Семен Альферов. Бельский говорить любил, что, дескать, Борис-царь в Москве, а он царь в Борисове, ну, попал он в опалу за эти словеса, – усмехнулся дед.

Город расположился на берегу реки Оскол, хотя, как по мне, это была, скорее, крепость и до города ей еще далеко. Стены высотой были не меньше восьми метров, вокруг еще вал и ров. На стенах девять башен, три из которых с воротами. Вся крепость деревянная, ни одного каменного строения.

За пределами города расположилась просто огромная пашня, возле которой и стояли укрытые стеной дворы – для обережения работных людей, тут же пояснил мне дед, когда я проявил интерес.

Народу же в самом городе было не меньше, чем в Белгороде, а то и поболее. Одних стрельцов полторы тысячи.

С другой стороны города, за рекой, располагался торг, куда и пригоняли коней на продажу.

– А кто воевода-то в городе? – спросил я у деда Прохора.

– Первым воеводой был князь Хворостин, только помер он в прошлом годе. Вторым – князь Гагарин, вот только, когда весь город поднялся за Дмитрия Иоанновича, князь Гагарин за Бориску кричал. Ему и другим головам бока-то намяли и в холодную посадили, так что, кто нынче воеводствует, я и не знаю. При тебе же все время был Андреюшка, – улыбнулся дед.

– Однако, – только и выдал я.

Ворота, к которым мы подъехали, были закрыты, и со стены нам прокричал один из охранников:

– Вы кто такие?

– Поди, полк новый рубежа сторожить, – тут же раздался голос второго охранника.

– Нет, не с полка мы, – проорал Василий в ответ.

– Неужто нового воеводу из Москвы прислали? – спросил первый из сторожей.

– А со старым чего? – не удержался я от вопроса.

– Да ничего, в темнице сидит, – со смешком ответил мне второй охранник. – Так кто вы? А ну отвечать, а то не откроем.

– Перед тобой князь Андрей Володимирович Старицкий, первый боярин да близкий родич царя нашего, Дмитрия Иоанновича, а ну отворяй ворота, – проорал Елисей во всю глотку.

Я же пребывал в шоке, и у меня подергивался глаз, воевода до сих пор в темнице, уже пару месяцев, как Дмитрий Иоаннович на престо сел, и о том явно весть сюда дошла.

Тем временем ворота открыли, и мы проехали в город.

– Веди к темнице, к воеводе! – распорядился я.

– Фролка, ты воротах главный, я с князем, – тут же прореагировал один из охранников, наверняка являющийся десятником, и повел нас в крепость, что находилась на возвышении и тоже была окружена частоколом.

Я же оглядывал город и заметил, что подворья стояли рядом и были окружены высоким тыном. Если городские стены возьмут, можно будет и на подворьях дать бой.

Тем временем мы пересекли не такой уж большой город и подъехали к воротам в местный кремль, которые были распахнуты, но и на них дежурил десяток.

– Евстигней, ты же на воротах должен быть, и это кто такие? – выступил вперед стрелец, за спиной которого встали десяток стрельцов, держащих бердыши.

– Князь это Старицкий с людьми своими. Говорит, родич царя и первый боярин, – тут же ответил наш провожатый.

– Да ну? Прям-таки родич царев и первый боярин, – с сомнением протянул стрелец, а после перевел взгляд на нас.

Пару секунд длилась тишина, и стрелец наконец заговорил:

– Княже, не прими за обиду, но, может, у тебя и грамота найдется?

– Ты чего удумал? У князя грамоту требовать? Ты кто такой? – тут же начал заводиться дед. Восприняв вопрос как оскорбление.

– Дык, служба, – тут же нашелся стрелец. – А о родичах царевых я токмо о Нагих и слышал.

– Найдется, – громко сказал я, обрубив дальнейший скандал и, пошарив в седельной сумке, вытащил оттуда цареву грамоту и передал ее Василию, который, подъехав к стрельцу, развернул ее и громко прочитал на всю округу, а после показал печати.

– И вправду, – пораженно прошептал стрелец. – Неужто вас сам царь Дмитрий Иоаннович сюда прислал?

– По царскому приказу я здесь, остальное не твоего ума дела. К темнице давай веди, в которой воеводу держите! – со сталью в голосе произнес я. Поиграли в демократию и хватит.

Неподалеку от нас собралась изрядная толпа, которая все прекрасно слышала.

Весь десяток в полном составе во главе с десятником тут же направились к приземистому бревенчатому зданию, наполовину вкопанному в землю.

– Отворяй давай да выводи воеводу и остальных, – распорядился я тоном, не терпящим возражений.

– Ага, сейчас, – тут же закивал десятник и мигом рванул к двери, снял с нее задвижку и нырнул внутрь.

Спустя десяток секунд он появился оттуда, неся на плече мужчину лет сорока, худющего и заросшего.

Мужчина идти сам не мог и едва передвигал ноги.

Спрыгнув с Черныша, я подошел по ближе.

Мужик прикрыл глаза от солнца и щурился, одет он был в когда-то богатый кафтан. Который сейчас был грязный и порванный, да и следы крови на нем виднелись.

– Его не кормили, что ли? – в шоке спросил я.

– Кормили, – донеслось от одного из стрельцов.

– Да, чтобы тебя жинка так кормила, – рыкнул я.

– Пить, – еда слышно донеслось от воеводы.

Сорвав с пояса баклажку, я выбил пробку и, подойдя, поднес ее ко рту воеводы, который тут же начал жадно пить.

– Чего тут? – раздался чей-то крик и новый следом: – Кто выпустил? Кто позволил?

Повернув голову, я увидел мужчину в красном кафтане, с черной бородой и цветастым поясом.

– Я выпустил, и я позволил, – тут же ответил я.

– А ты еще кто такой? С чего распоряжаешься? – прищурился мужик.

– Князь то Старицкий. Царев родич. Первый боярин. Грамоту о том зачитывали, – тут же зашептали ему со всех сторон, и мужик враз изменился. Вся наглость махом прошла, лицом взбледнул, да еще и пятнами пошел весь.

– А ты чьих будешь? – рыкнул я.

– Я это… Выборный, Стешка. Вот ждем, пока царь Дмитрий Иоаннович воеводу нового пришлет.

Скосив взгляд на воеводу Гагарина, я заметил, что он немного начал приходить в себя, и в его глазах уже читалось осмысленность.