Подмигнув Миките, я направил коня к татям, вокруг которых кружили всадники.

– Андрейка ты или это? Тебя прям и не признал, – тут же воскликнул Василий сын Фролов, что был моим соседом и другом моего отца.

– Здравствуй Василий, только я нынче уже не Андрейка, – усмехнулся я. – Я князь Андрей Владимирович Старицкий.

– Это как же? – с удивлением уставился на меня Василий сын Фролов. Да и вообще народ вокруг прибывал в шоке, их знакомый вдруг стал царским родичем.

«Разве такое бывает?» – так и читался вопрос в глазах Василия.

– Я тебе потом расскажу, – раздался за моей спиной голос Микиты.

Остановившись возле пленников, я внимательно их разглядывал.

Худые и обветренные лица, одетые в грязные одежды, полностью в заплатках, они надсадно дышали и зло скалились, впрочем, не опуская оружия.

– Хозяина нет, и лиса тут как тут, – усмехнулся я. – Ну кто ж вас, дураков, надоумил на мое подворье напасть?

– А ты еще кто таков? – заговорил один из разбойников, весьма крупный мужик, у которого не хватало трех передних зубов.

– А то ты не слышал. Али на слух слаб? – весело проорал Елисей. Гороховчане же не вмешивались лишь переглядывались, строя друг другу рожи.

– Ты подойди поближе, я тебе на ушко и пошепчу, – оскалился говорливый.

Пара смешков раздалась как от моих людей так и от гороховчан.

– А и подойду, – улыбнулся я как можно доброжелательней. – Пару раз из луков стрельнут, и сразу подойду.

Говорливый вмиг потемнел лицом, наблюдая как мои люди потянулись к лукам.

– Ты это не шуткуй тут, – попытался влезть в мой разговор Истома, десятник в полку с которым я к Игошке ходил.

Вот только дед с Олегом тут же пустили коней вперед, подъезжая к нему, и вкрадчиво на него так посмотрели.

– Живыми отпустите коли расскажем? – задумчиво произнес говорливый.

«Да я и без тебя знаю, откуда ветер дует. Не удержался Игошка, вот и пакостил засранец. Но только в этот раз это его конец».

– Мне ваши животы ни к чему, – ответил я. – А там уж как воевода в Гороховце решит, коли все подобру расскажете. Может, выпорет да и все. Коли лихих дел за вами нет.

– Человек один в кабаке медом поил, а после и рассказал, – угрюмо произнес говорливый.

– А ты и сразу поверил? – хмыкнул я.

– Нет конечно, поспрошал сначала. Узнал, что купчишка, что стеклом торгует, перестал его продавать, а того кто ему его привозит не видели давно. Вот и сложилось, что онй сгинул, да и решили счастья попытать, – вздохнул говорливый.

– Ты сам-то кто таков? – задал я.

– Холоп Стирлива, из-под Путивля мы. Хозяин царя Дмитрия поддержал против Годунова, за то его Мстиславские да Шуйские и убили со всей семьей. Село наше разграбили да пожгли, одни живы остались, вот и бродим по земле, – понуро ответил говорливый.

– К воеводе в Гороховец, а там он и решит их судьбу, – произнес я. – Да разберется, кто слухи распускает. Василий, десяток возьмёшь да поможешь дойти им, что б не сбегли, – распорядился я громко, а после махнул ему рукой подзывая к себе и, когда он приблизился, тихо заговорил: – Воеводе скажешь, что дело то важно ибо касается царского родича. Надо разобраться и слухи скорей всего пускает Игошка, что купец с Нижнего Новгорода. Пусть уж он сам с воеводой Нижнего Новгорода разбирается в этом деле.

Была мысль, после позвать к себе на службу этих холопов, но их и без меня на землю посадят здесь, если не повесят конечно за татьбу.

– Понял, выполню княже, – тут же кивнул Василий и тут же начал отбирать себе людей.

Пленники же поняв, что убивать их не будут, да и вообще шансы сохранить жизнь высокие побросали оружие.

Повернувшись в седле, к Гороховцам я заговорил:

– От всего сердца благодарю вас соседушки, что уберегли землю мою от разграбления, двери моего дома всегда для вас открыты, а за столом найдеться место. Да и коли нужда придет, помогу, – и, приложив руку к сердцу, я поклонился.

Благодарить серебром, за такую помощь я посчитал, что будет не красиво, а так в самый раз.

Народ же подбоченился и заулыбался, доброе слово и кошке приятно. Взгляды же сосредоточились на Миките и Василии, как самых близких моих соседях.

– Благодарим княже, рады помочь, – тут же ответил Микита и замялся, было видно, что он просто не знает как себя вести.

Ведь мой статус вырос до неимоверных высот.

– Царь вернул мне вотчину рода моего город Старицу и другие уезды, там я нынче поселился, но и о краях, где родился, не забываю. Вот только нынче я здесь проездом, – произнес я.

– И куда же путь держишь Андрей Владимирович, коли не секрет, – с интересом спросил Истома.

– В Царев-Борисов по царскому приказу. Надо коней прикупить и отогнать в Старицу, да конные дворы в своих землях поставить. Только как видите для такого дела людей у меня не много, и коли вы согласитесь помочь, буду благодарен, и отплачу за помощь серебром, – тут же выдал я, и Гороховчане начали переглядываться задумчиво.

– Ну это можно, – спустя пару мгновений произнес Истома. – Только воеводе надобно сообщить да голове, времени займёт дорога не мало.

– Я с ним переговорю, о том не беспокойтесь, ежели еще кто возжелает из полка помочь, я буду только рад, – улыбнулся я.

Распрощавшись, я отправился домой.

Василий и Микита ко мне не присоединились, вероятно захотели обсудить новость и перемены которые произошли со-мной.

– Дом, милый дом, – не громко проговорил я, завидев свое подворье.

Ворота были закрыты и, подъехав к ним всей толпой, Прокоп тут же в них заколотил.

– Кто там? – раздался голос Стеньки.

– А ты сам не видишь что ли? Хозяин приехал, – со смехом прокричал я.

Стенька, тут же открыл ворота. Ну, что сказать, подрос и окреп парень за прошедшее время, не напоминает уже доходягу.

– О, как вас много, – выдал он и тут же ушел с дороги.

– Прокоп, Богдан, Елисей, покажите где коней ставить, да разместиться где, – приказал я. – Тарай, топи баню и пусть накрывают на стол, – проорал я, увидев своего холопа, который радостно закивал тут же побежал исполнять приказ.

Пока обихаживали коней, да распределяли людей по домам и амбарам с сеновалами, я просто гулял по подворью, наслаждаясь возвращением.

Даже успел увидеть как Марфа, жена Прокопа, его обнимает, а после опомнившись покраснела и отпустила.

После бани устроили пир и делились с Марфой новостями, она только охала и причитала, а как узнала о моем новом положении, так и вовсе окаменела.

«Шок, это по-нашему» – промелькнула у меня мысль.

Так же Марфе сообщил, что ей надо собираться и скоро она переедет в Старицу, где у ее мужа будет свое подворье. И Тарай вместе с семьей тоже отправиться с нами и пусть готовит телеги. Здесь же останется Нечай следить за хозяйством, а Стенька пусть приглядывает.

С утра перед отъездом я вместе с дедом и Прокопом спустился в погреб, где я показал им свой тайник в котором лежало больше четырехсот рублей, и случись чего со мной они могут воспользоваться этими деньгами.

Дед лишь хмыкнул в бороду, ничего не сказав, а Прокоп поблагодарил за оказанную честь.

На следующий день, добравшись к Гороховцу, меня встречал чуть ли не весь полк пожелавший отправиться в Царев-Борисов вместе со-мной, ведь по царскому указу.

«Еще бы. Ведь можно заработать» – мелькнула мысль.

С воеводой я тоже поговорил, и он провел меня в темницы, где на дыбе висела пара татей, а писарь записывал их слова. Воевода заверил меня, что само лично отправится в Нижний Новгород и решит все с тамошним воеводой, и распускающий слухи ответит за поруганье моей чести.

«На дыбу отволокут Игошу да его сыночка, а после вздернут» – мелькнула у меня мысль.

После предложил остаться на пир в мою честь, но я отказался, сославшись на царский приказ. Воевода покивал с грустным лицом и мы, распрощавшись, отправились в путь.

Проезжая мимо Владимира, меня посетила одна интересная мысль, и захватив своих доверенных и еще с десяток человек, я отправился в город, дабы ее осуществить.