Без достойного снаряда

Не словиться окуньку.

Изловивши рыбку, тащим —

Пусть волнуется слегка —

Рыбка в масле, да в кипящем,

Ждет всего лишь едока.

А девица — чем не рыбка?

Вообще — о том ли речь?

Ласка, нежность и улыбка —

Всех приманок не наречь!

Благонравную осанку

Сохранить невмочь ужли?

Лопай, душенька, приманку —

Голосу любви внемли.

Снасти избегай отравной,

Но и не перечь судьбе:

Помни, жребий самый главный —

Губки, льнущие к тебе.

Пламена в камине ярки —

Думай с радостью о них.

Славной корочкой поджарки

Наградит тебя жених.

Будь настойчивым, молодчик,

Знай, что радость — впереди!

Рыбка, прыгай на крючочек

И награды скорой жди!

Якоб Ревий

(1586–1658)

Поэту

Ты, Квентин, попросил об искреннем ответе —

Твоей ли книжице вовеки жить на свете.

Придется ей, мой друг, жить до скончанья лет:

Ее за меньший срок осилить мочи нет.

Два пути

Границы цвета серого должны

Касаться черноты и белизны,

Касается тепло как зноя, так и хлада, —

Но невозможно, как ни выбирай,

Отречься ада, не попавши в рай:

Избегнув одного, достичь другого надо.

На гибель испанского корабля, поименованного «Св. Дух»

Всегда — от трусости — в обычай суеверам

Прозвания богов давать своим галерам;

Апостол с Мальты плыл на корабле таком,

Что «Диоскурами», как пишут, был реком.

Испанцы, подражать решив примерам оным,

Святые имена ладьям и галеонам

Дают, — поскольку так сподручнее ханжам

Бывает приступать к убийствам, к грабежам.

«Марией» назовут корабль, на нем желая

Не потонуть, а то — Святого Николая

В патроны призовут, — а то, в любой момент,

Возможно окрестить корабль «Святой Климент».

Вот чем безумие подобное чревато:

Тяжелый галеон с немалым грузом злата

Испанцы окрестить посмели «Дух святой» —

Нимало не смутясь подобной срамотой.

Что ж, в гибели его нет чуда, прямо скажем:

Со златом, с пушками, с людьми и такелажем

Под тяжестью грехов корабль пошел на дно:

Да будет и тебе, читатель мой, смешно.

Скажи: «Да, Божий Дух носился над водами,

Живущих сотворил, наполнил мир плодами,

Однако — потонул Святой Испанский Дух!

Вот — истина для тех, кто к ней и слеп, и глух».

Мореплавание

Пред нами трое здесь и четверо дельфинов

На поле голубом скользят, ряды содвинув:

Они пустились вплавь, дорога их пряма,

Ничто не страшно им — ни бури, ни шторма.

Мечтая о войне, о распре, о раздоре,

Посеять рознь меж них не раз пыталось море,

Пыталось разметать по свету корабли,

Когда бестрепетно они по курсу шли, —

Они, объединясь, под гордым флагом плыли,

Презрев и злость ветров, и тягостные штили,

И смерть несли врагу безумному, когда

Встречались им в пути пиратские суда.

Им уступали путь, в смирении отпрянув,

Протеевы стада китов-левиафанов,

И множество морских чудовищных акул

Вставали впереди в почетный караул.

Владыка вод морских, завидя их впервые,

Пред ними отворил морские кладовые,

Богатства Индии, Гидасповы дары

Прилежно поставлять им стал от сей поры.

Седая рыбина, приплыв с немалой свитой,

Обречена была домой уплыть несытой,

Хотя на многое надеялась сперва:

Сколь ни виляй хвостом, ни подбирай слова,

Насчет того, что, вот, на суше жизнь отменна,

А в море лишь вода соленая да пена,

И кто идет в него — тот попусту упрям, —

Но ни один из них не изменил морям:

Коль предпочли б они стихии водной сушу —

Утратили бы жизнь, страну, покой и душу!

Самсон побеждает льва

И в день седьмой Самсон сказал своей жене:

Я вижу, что открыть загадку должно мне,

Хотя упреками и плачем непрестанным

Ты вред несешь себе и всем филистимлянам, —

Я жалобам твоим внимать уже устал:

«Ядущий стал ядом, и сладок сильный стал».

Вблизи Фимнафы лев, чудовищный и дикий,