Все то, что за морем взрастает на земле,

К нам доставляется на быстром корабле.

Нас облачил Господь доверием огромным

И благодать простер над нашим садом скромным.

Природа вечная, как мнится мне, сама

Дарами щедрыми нам полнит закрома.

Плоду, взращенному бразильским побережьем,

К нам суждено доплыть почти таким же свежим.

Пусть сахарный тростник голландцу не знаком,

Но дружат лакомки и дети с сахарком,

И прячет лавочник голландский не впервые

Гвоздику, и мускат, и перец в кладовые.

Корицу не плодят поля родной страны —

Но трюмы кораблей корицею полны!

Народ Голландии, размысли же сегодня,

Сколь много для тебя скопила длань Господня!

Поля твои скудны, но, родина, поверь:

Все после обретешь, коль нет чего теперь!

О вине

О властное вино! О сладость винограда!

Тебе, как ничему другому, сердце радо!

Ты гонишь страхи прочь: о робкий, не стыдясь,

Беседует с любым — король то будь, иль князь.

Тебе испивший худ — себе же мнится тучен,

Невиданно силен — хоть вконец измучен.

Премудрым станет тот, кто изопьет вина:

Хмельная голова империи равна.

Младая женщина прильнет к тебе однажды,

Чем больше будет пить — тем больше будет жажды,

Когда ж она тобой упьется допьяна —

О муже собственном забудет вмиг она.

Ты душу темную повергнуть в блеск способно

И смутный ум возжечь поэмой бесподобной.

Властитель не один, испив тебя, порой

Не в силах был собрать бродящих мыслей строй.

Воздействие твое стремительно и грозно,

Различных ты людей преображаешь розно:

Один, испив тебя — ленивая овца,

Макаке стал другой подобен до конца.

Он будет пить — пуская ему брести далеко, —

Затем болтать начнет, как скверная сорока,

Чтоб в образе свиньи позор принять сполна.

О юность нежная, взгляни на власть вина!

Похвала цыганской жизни

Мы доброй жизни суть постичь стремимся честно:

Что — телу надобно, а что — душе уместно.

Мы истину смогли узнать уже не раз,

Что ничего беречь не стоит про запас.

Немногим суждено прожить в таком покое,

Когда и не влечет, и не страшит мирское.

Считать привыкли мы, что счастье таково:

Ничем не обладать, не жаждать ничего.

Трудом и хитростью имений мы не множим,

Зато спокойно спать в любое время можем.

Мотыга нам чужда, неведом вовсе плуг,

Но пропитание мы всегда найдем вокруг.

Пусть ты богаче нас, но счастлив ли при этом?

Мы, как цветы в полях, живем росой и светом.

Хоть пусто в кошельке, но жребий наш не плох:

Как птицы, мы живем, и нам довольно крох.

В саду чужом плодов мы соберем немного,

За рыбу из реки не платим мы налога

И на чужую дичь присвоили права;

Огонь в кресале есть, и есть в лесу дрова.

Проводим время мы в веселье беззаботном,

Мы стряпаем и спим, где в голову взбредет нам.

Как не завидовать, скажи, судьбе такой?

Нам наплевать на все, у нас в душе покой.

Для нас ничто — зимы зловещие угрозы,

Легко дается нам перетерпеть морозы,

Ни в хладе, ни в жаре — ни в чем урона нет,

Не в тягость даже нам само теченье лет.

Пускай войну ведут великие державы,

Не все ли нам равно? На нас-то нет управы:

Пусть войско победит или падет в бою —

Мы не хотим менять благую жизнь свою.

Перед владыками склоняться мы не склонны,

Ничьи веления над нами не законны,

Пред силою во прах нам не угодно пасть —

Тщеславью мы чужды, для нас ничтожна власть.

Наш разум отрешен возвышенных материй,

Для нас неприменим общественный критерий,

Нас не касаются житейские дела —

Хвала не тронет нас, и обойдет хула.

Угроза страшная над берегом нависла —

Пираты, — но для нас бояться нету смысла.

Равно и в чаще мы — как бы в родном дому.

Разбойников лесных бояться ни к чему.

Для нас угрозою смертельной не чреваты

Ни ветер северный, ни грозный вал девятый, —

Что паводок, пожар! Мы рады повторять:

Коль нет имущества, но нечего терять.

Пусть платят все кругом оброки и налоги, —

На этот счет у нас ни малой нет тревоги.

Подушной подати в казну не платим мы, —

Как наложить налог на вольные умы?

Ужаснее, чем наш, как видно, нет народа:

Нас не гнетет ни принц, ни князь, ни воевода,