Что сумел вступить в права.

Наконец подъемлю вежды,

Чтоб увидеть гладь пруда,

Где явление Надежды

Пенная сулит вода:

Ослепительны и наги —

Шея, грудь встают из влаги;

Впрочем, все слова скупы…

Лишь, внезапно обнаружась,

Глубины бездонной ужас

Холодит ее стопы.

К Платану

Ты клонишься, Платан, блистая наготой,

Стоишь, как скиф-подросток;

Ты просветленно — чист, но в землю врос пятой.

И плен объятий жесток.

Озвученная сень влечется к забытью,

К покою горней сини;

Праматерь черная томит стопу твою

В живородящей глине.

Ветрам не обласкать блуждающего лба;

Земля дарует влагу.

Но тень твоя, Платан, уж такова судьба,

Не сделает ни шагу!

К сияющему лбу стремится тайный сок

Из глубины раздола;

Взрастай, о чистота, но ни на волосок

Ты не сойдешь с прикола!

В единую семью подпочвенной змеи

Вступи, как струйка в море;

Здесь пиния и клен — сородичи твои,

Дубы и осокори,

Одеты в поножи, в ворсистую кору,

Они растут из дерна,

Цветы и семена роняя на ветру

Безмолвно и покорно.

Вот — в буковых стволах четверка юных дев

Стоит, высокоросла,

К закрытым небесам, в порыве плыть, воздев

Бессильных веток весла.

Они — разделены, они — всегда одни,

Как все живое, тленны,

В отчаяньи двоят и тянут вширь они

Серебряные члены.

Восходит вздох любви по вечерам когда

К чертогу Афродиты —

Невинная таит смятение стыда,

Горящие ланиты.

Она потрясена — не в силах побороть

С грядущим ясной связи

Того, что ей твердит сегодняшняя плоть

О завтрашнем экстазе.

Но ты, златые чьи ладони в вышине

Людских нежней и краше,

Являешь нам листвой те лики, что во сне

Мученья множат наши, —

О, сделай арфою ветвей обширный стан

Для северных воскрылий,

Встреть синеву зимы, о золотой Платан,

Отзвучьем сухожилий,

Осмелься восстонать!.. О, ствол да будет твой

Закручен и раскручен,

И клик ветрам в ответ, исплеснутый листвой,

Не будет пусть беззвучен!

Бичуй себя! Кора твоя совлечена

Да будет с нетерпеньем,

Оспорь безжалостность, с которой пламена

Прикованы к поленьям!

Ответом будет гимн, чтоб в небеса всплыла

Небывших чаек стая,

Чтоб чистота души вструилась вглубь ствола,

О пламени мечтая!

Я сам избрал тебя, — ты, и никто другой,

Сгибаешься все ниже

В болтанке килевой огромною дугой —

Платан, заговори же!

Позволь мне, страсть к тебе с дриадами деля,

Упиться телом чистым,

Тому подобно, как сливают шенкеля

Коня с кавалеристом!

О, — нет — Платан в ответ качает головой,

К посулам равнодушный:

Ему в привычку быть погоды буревой

Игрушкою послушной!

Песнь колонн

О колоннада, чей

Так нежен ряд волют!

Меж солнечных лучей

Там птицы гнезда вьют;

О нежный ряд колонн,

Звучащих веретен,

Слиявших тишину

В мелодию одну.

— Зачем вы так чисты,

Столь явно и взаимно?

— Алканью красоты

Несем аккорды гимна!

Поем, — взамен опор

Мы служим небесам!

Единый, мудрый хор,

Любезный очесам!

Несложная рулада,

Пронзительная речь!

Какую звонкость надо

Из ясности извлечь!