Если б отдаться мечте, забытью

Мог навсегда я!

Губит гармоника душу мою,

Не сострадая.

Совет

То, что видишь во сне, окружи частоколом,

Сад устрой, оборудуй дорожки к жилью,

А затем, возле самых ворот, впереди,

Посади и цветы — пусть по краскам веселым

Опознают зеваки усадьбу твою.

Там, где зрителей нет, ничего не сади.

Делай клумбы у входа как можно богаче,

На парадный фасад не жалей красоты,

За порядком приглядывай ночью и днем.

Но на заднем дворе все да будет иначе:

Пусть покроют его полевые цветы

И простая трава разрастется на нем.

Защитись от реальности жизнью двойною,

Не давай покушаться на тайны твои,

Ни морщинкой не выдай на гордом челе,

Что душа твоя — сад за высокой стеною,

Но такой, где одни сорняки да репьи

И сухие былинки на скудной земле.

* * *

«В резьбе и в золоте, кадило…»

В резьбе и в золоте, кадило,

Дымя, качается устало.

Стараюсь, чтоб душа следила

За исполненьем ритуала.

Но — вижу взмах руки незримой,

Неслышимую песню внемлю,

В иных кадилах струи дыма

И чую сердцем, и приемлю.

Чем длится ритуал успешней,

Тем он причастней горней славе,

Где вечен ритуал нездешний.

Явь — только то, что выше яви.

Кадило движется; повисли

Дымки, напевы зазвучали, —

Но здешний ритуал — лишь мысли

О том, нездешнем ритуале.

К подножью Божьего престола

Душа свершает путь безвестный…

И шахматные квадры пола —

Суть мир земной и мир небесный.

Элегия тени

Мельчает род, и опустела чаша

Веселья прежнего. Уже давно

Холодный ветер — ностальгия наша,

И ностальгия — все, что нам дано.

Грядущее минувшему на смену

Ползет с трудом. А в лабиринтах сна

Душа везде встречает только стену;

Проснешься — снова пред тобой стена.

Зачем душа в плену? Виной какою

Отягчены мы? Чей зловещий сглаз

Нам души полнит страхом и тоскою

В последний сей, столь бесполезный час?

Герои блещут в невозможной дали

Былого, — но забвенную страну

Не видно зренью веры и печали;

Кругом туман, мы клонимся ко сну.

Который грех былого столь жестоко

Бесплодьем искупить пора пришла?

Зачем столь беспощадна воля рока,

Столь сердцу безнадежно тяжела?

Как победить, сникая на излете —

Какой войною и каким оружьем?

Для нашей скудной и заблудшей плоти

Ужели казнь горчайшую заслужим?

Прекрасная земля былых героев —

Под знойным солнцем средь лазурной шири.

Что высоко сияло, удостоив

Всех милостей тебя, возможных в мире! —

О, сколько красоты и славы прежней!

Надежды опьяняющая рьяность —

Увы, чем выше взлет, тем неизбежней

История: паденье в безымянность.

О, сколько, сколько!.. Вопросишь невольно,

Где все, что было? В глубине Гадеса,

Во свете черном никому не больно,

Ничьи стенанья не имеют веса, —

Кого, по воле темного владыки,

Отпустят в жизнь из царства древней тьмы,

Когда придем по следу Эвридики —

Иль станет так, но обернемся мы?

Не порт, не море, не закон, не вера —

Велеречивый, горестный застой

Царит один как мертвая химера

Над скорбной влагою, над немотой,

Народ без рода, стебель без опоры,

Предпочитающий не знать о том,

Что смерть спешит к нему, как поезд скорый,

И все в нутро свое вберет гуртом.

Сомнений и неверия стезя,

Ведущая во глубину сознанья,

Где никакою силою нельзя

Спастись от косной жажды нежеланья.

Сиротству подражая и вдовству,