Что оборвется прилив.

И, не спеша поначалу,

Словно пресытясь борьбой,

Хлынет навеки к причалу

Дней беспощадный прибой.

* * *

«Здесь, в бесконечность морскую глядя, где свет и вода…»

Здесь, в бесконечность морскую глядя, где свет и вода,

Где ничего не взыскую, где не влекусь никуда,

К смерти готовый заране, вверясь навек тишине,

Так и лежал бы в нирване, и отошел бы во сне.

Жизнь — это тень над рекою, что промелькнет ввечеру.

Так по пустому покою тихо идешь, по ковру.

Бредни любви суть отрава: станет реальностью бред.

Столь же бессмысленна слава, правды в религии нет.

Здесь, от блестящей пустыни прочь отойти не спеша,

Знаю: становится ныне меньше и меньше душа.

Грежу, не веруя в чудо, не обладав, отдаю

И, не родившись покуда, смерть принимаю свою.

Необычайна услада: бризом прохладным дышу,

И ничего мне не надо: бриза всего лишь прошу.

Это на счастье похоже, то, что дано мне теперь:

Мягко песчаное ложе, нет ни страстей, ни потерь.

Выбрав тишайшую участь, слушать, как плещет прибой,

Спать, не тревожась, не мучась и примирившись с судьбой,

В успокоенье отрадном, от изменивших вдали,

Бризом пронизан прохладным здесь, у предела земли.

* * *

«Ветер нежен, и в кронах древесных…»

Ветер нежен, и в кронах древесных

Без него зарождается дрожь.

Спит молчанье в пределах окрестных.

Даль, куда и зачем ты зовешь?

Я не знаю. По собственной воле

Меж собой и природою связь

Создаю, на зеленое поле

Как тяжелый мешок повалясь.

И душой — словно спинкой звериной,

Обращенной в простор голубой, —

Ощущаю, как бриз над долиной

Бытие подменяет собой.

Взором медленным шарю без толку,

Нет ли в поле кого, на виду?

В стоге сена ищу я иголку —

Дай-то Бог, ничего не найду.

* * *

«Кто в дверь стучит мою…»

Кто в дверь стучит мою,

В столь горькую годину —

Постиг ли, как таю

Своей души кончину?

Он тайну ли постиг

Моей судьбы несчастной?

Как ночью каждый миг

Томлюсь тоской напрасной?

Что на устах — печать?

Что прозябаю сиро?

Зачем же в дверь стучать

До окончанья мира?

* * *

«Старая песня в соседней таверне…»

Старая песня в соседней таверне:

Скольким похожим внимал на веку.

Слушаю, в сумрак уставясь вечерний,

И без причины впадаю в тоску.

Пусть я не знал этой песенки старой,

Это не важно, не важно ничуть.

До крови ранено сердце гитарой,

Кончились слезы — а то бы всплакнуть.

Вызвана кем и явилась откуда

Эта печаль, не моя и ничья?

Всем на земле одинаково худо,

Прошлое — вечная боль бытия.

Жизнь завершается, скоро — в потемки.

Грустная песня, печальная весть.

Есть лишь мотив, незнакомый, негромкий.

Есть только то, что пока еще есть.

* * *

«Сон безысходный коснулся чела…»

Сон безысходный коснулся чела —

Тягостен, горек.

Слышу: гармоника вновь забрела

Прямо во дворик.

Вьется незримою нитью мотив,

Весел, несложен.

Разум, соломинку счастья схватив,

Странно встревожен.

Ритмику танца ловлю на лету —

Смерть всем заботам!

Сердце, отдай же свою теплоту

Простеньким нотам!

Снова мотив сквозь окошко проник —

Так же, как прежде.

Рвется душа — хоть на час, хоть на миг —

К новой надежде.

Что же, исчезнуть и ей, отгорев,

Сумрак все ближе.

Вечной гармоники вечный напев,

Не уходи же!