Споем „Te Deum“ и восславим Бога!»

И зазвучал неслыханный мотив —

Я сон прогнать хотел, меня душивший, —

Псалом был омерзительно фальшив.

А каждый призрак, голову склонивши,

Гнусил «Te Deum», обнажив чело,

Светясь, подобно древесине сгнившей.

Но время беспощадно истекло;

Рассвет упрямо пробивался в щели,

И солнце наконец почти взошло,

И призраки молитву не допели:

Застигнутые ранним светом здесь,

Они смолкали и деревенели.

Тогда верховный князь затрясся весь

И с воплем стал на помощь звать монаха:

«Скорей, старик, сутаной щель завесь!

Взбирайся на алтарь, не зная страха,

Убей рассвет — иль нам спасенья нет,

И наше царство — не дороже праха!»

Старик взобрался на алтарь в ответ

На вопли князя, но не снял сутаны…

А между тем сквозь щель струился свет.

И дрогнул призрак, встретив нежеланный

Луч света, в тень спустился, и кругом

Опять стояли только истуканы.

Виднелись в освещении дневном

Тут — статуя, там — старая картина…

И я смеялся над безумным сном.

Я в церкви был — заброшенной, старинной.

Лишь хлам и ветошь наполняли зал,

А посреди — фигура властелина:

Повержен, деревянный князь лежал.

На миг мой взгляд на нем остановился,

Я, наклонясь, его корону взял

И вышел прочь. На землю свет струился,

Сверкали снежные вершины гор, —

День победил. Я истово молился,

И был слезами затуманен взор.

Детлеф фон Лилиенкрон

(1844–1909)

Поезд-экспресс

Трансъевропейский, на Запад с Востока

Рвется железнодорожный мотив.

Может быть, счастье уже недалеко?

В рай не увозит ли локомотив?

Тр-татат-та — грохочут колеса,

Поезд, как зверь, зарычал у откоса,

Дым, словно хвост, за собой поволок, —

Третий звонок, паровозный гудок.

В окнах картины сменяют картины,

Из-под колес убегает земля,

Мимо проносится горы, долины

Новые радости в жизни суля.

Солнце с луной чередуется в небе,

Путникам выпадет радостный жребий, —

Вечер придет — до утра подожди:

Все, что задумано, — все впереди.

Сумерки тихо струятся над миром,

Вот и Венера взошла в небеса.

Скоро прощаться пора пассажирам.

О, погодите еще полчаса:

Дамы, ученые, принцы, банкиры,

Платья, костюмы, сутаны, мундиры,

«Высшее общество», томный поэт,

Дети в расцвете младенческих лет.

Темень, как демон, легла на просторы,

В поезде газовый свет засиял, —

Тр-татат-, затрещали рессоры,

Заверещал запоздалый сигнал, —

Тр-татат-, увидать за углом бы

Смерть, что стоит возле тлеющей бомбы!

Стойстойстойстойстойстойстойстойстойстой —

В поезд врезается поезд другой.

Утром на рельсах — осколки, обрывки,

Кости, раздробленные на куски,

Акции, шпоры, щипцы для завивки,

Зонтики, шляпы, часы, кошельки,

Деньги, поэма «Небесные звуки»,

Кольца, симфония «Нежные муки»,

Кукла, в упряжке из тонких ремней

Маленький ослик, пристегнутый к ней.

Новая железная дорога

Взывает череп: «Я посол, барон,

И я содействовал переговорам

Меж Нидерландами и датским троном.

Кто сотрясает стены саркофага?

Кто взламывает крышку? Страшный суд?

Вульгарный сброд, отродья крепостные,

С меня срывают голубую ленту,

Срывают ленту ордена Слона!

Портрет миниатюрный, Фридрих Пятый,

Законный мой король и господин

Написан кистью по слоновой кости —

Портрет монархом лично мне подарен!

Разбой! Грабеж! Мерзавцы! Подлецы!»

Железную дорогу землекопы

Сооружают, и могильный склеп,

Конечно, подлежит уничтоженью.

Рабочие над черепом хохочут.