Затем он ухватился за свои кишки и начала осторожно подтягивать к себе медведя. Тот же, ухватившись бульдожьей хваткой не желал отпускать добычу и яростно мотал кишки из стороны в сторону угрожая оторвать их. Когда до медведя оставались считанные метры Кайдзю вновь выстрелил молнией из пасти. На этот раз это был концентрированный пучок, целиком вошедший в броневые пластины на головах медведя. Левая голова медведя сгорела, сразу превратившись в угли, но почему-то голубого цвета под стать молнии. Вторая отделалась потерей носа и верхней челюсти. Медведь издал неопределённый звук и зашатался. Кайдзю этого оказалось мало, и он схватил его передними лапами и с трудом забросил вслед за волком в небоскрёб. Медведь не сопротивлялся, соображать ему было трудно, особенно оставшись почти без мозгов. Он пролетел вперед единственной головой и плотно застрял в небоскрёбе на уровне двадцатых этажей. Наружу торчала только мохнатая жопа элиты.

Кайдзю с рёвом собрал свои кишки и придерживая их средними лапами встал на остальные четыре выставив вперёд свой клык нарвала. Мощно оттолкнувшись, он в два прыжка достиг небоскрёба с торчавшей из него жопой медведя и с упоением засадил ему свой бивень по самые брови. Посыпались стекла, рухнули перекрытия на пяти этажах. Медведь тонко заверещал агонизируя. Кайдзю с большим трудом встал в полный рост с болтавшимся на бивне остатками медведя. Распахнув крылья на всю ширину, он победно протрубил на весь Токио. Затем стряхнул мишку на землю и принюхался. Волки уже не желали играть с ним дальше. Укороченный на треть удав где-то ныкался затаив обиду. Кайдзю сел на землю и начал рассматривать огромную дыру у себя на пузе.

В этот момент с крыши здания к нему прыгнул паук. Растопырив ноги-щупальца как белка летяга он плавно преодолел расстояние до Кайдзю и приземлился ему прямо на живот. Месть паука была мгновенной. Из-под панциря в упор ударили многочисленные струи жёлто-зелёного вещества, скорее всего кислоты, судя по тому, как быстро от живота Кайдзю ничего не осталось. Дыра от челюстей медведя выглядела просто комариным укусом по сравнению с тем, что сделал с ним паук. Кайдзю взвыл на весь кластер и ударил по пауку лапой. Самого паука там уже не было, он благополучно отпрыгнул метров на десять и Кайдзю добавил сама себе пробив полностью брюхо и распорол что-то ещё внутри живота. Лапа задымилась быстро исчезая. Рык перешёл в вой, вой в визг. Кайдзю резко подпрыгнул, из живота вырвались голубые протуберанцы молний ударив во все стороны. Одна из них попала в спокойно стоявшую зеркальную пантеру и отразилась обратно. Кайдзю зашатался и рухнул на живот погребая под собой многострадальный небоскрёб.

Раздался радостный волчий вой, и вся группа серых хищников выскочила из-под развалин и бросилась пировать, вцепившись в мясистые лапы Кайдзю. К брюху они и близко не приближались, наверняка зная какая едкая у паука кислота. Пировала стая недолго, быстро откусив ему две ноги они с трудом утащили их в сторону проспекта. За ними последовал удав, алчно шлёпая зубастой пастью и паук с пантерой.

— Это вот всё из-за двух ног? — удивилась Соня.

— Не думаю, они вернутся за остальным, — проскрипел папаша Кац. — Ну до чего ловкая скотина. Я же до последнего был уверен, что лидер медведь!

— Пантера! И она не стала связываться с Фельдшером! Она умная! — прошептала Соня.

— Мне мишку жалко, — надула губки Лиана.

— Спускайся, чекнем споровый мешочек, пока они вернулись, — предложила Ракета.

— И железы! — с придыханием сказал папаша Кац.

— Я вас высажу с Фельдшером и Соней и поднимусь, чтобы видеть, где стая.

— Все пойдём, я тоже, — мы направились в трюм к пандусу. Фельдшер уже стоял там.

Пока стая грызла мослы Кайдзю мы успели вскрыть споровый мешок. К всеобщему удивлению, он принёс нам сразу восемь белых жемчужин!

— Лёгкие деньги, — обрадовалась Соня, ловко орудуя плазменным мечом РА. Папаша Кац больше млел от янтаря. Крупного узловатого и изумрудно-жёлтого глубоко цвета. Одним словом, мы выскребли из спорового мешка Кайдзю всё. Споранов, гороха там и близко не было, зато белые жемчужины окружало созвездие красных и чёрных, они расположились вокруг крупных белых шаров траурным ожерельем. Считать на месте не стали, боясь возвращения стаи. Ракета под чутким управлением знахаря вырезала тем временем железы идущие от спорового мешка вдоль хребта. Они чем-то напоминали визигу осётра. Плотное бледное формирование, на вид как прут из мягкого пластика. Я никуда не лез и стоял рядом с Рейко возбуждённо осматривающей поверженного Кайдзю. Она не верила своим глазам и погладила оставшуюся пока лапу.

— Паук убил Годзиллу! — не переставала повторять она и постоянно фотографируя последствия боя.

Фельдшер умудрился подлезть под брюхо, совершенно не боясь кислоты паука. Возможно, она уже выдохлась, сделав своё черное дело. Его интересовала печень. Он долго копался и наконец с трудом вытащил красноватый студень весом не меньше тонны. Затем он разделил её на две неравные части. Меньшую он показал Чукче.

— Ырг! — указал он на неё лапой и отсёк порядочный кусок подцепив его когтем. Уселся рядом и начал обедать печенью Кайдзю жмурясь от удовольствия.

— Жень, чего делать то? — не понимая переспросил меня Чукча.

— Малую часть заберём с собой, а большую оставим стае. Так? — я посмотрел на Фельдшера.

— Агрх! — кивнул как человек Фельдшер.

— Ого, это печень такая? — изумился Чукча, потирая руки. — Сегодня у нас будут печеночные блинчики из Кайдзю!

Наш челнок резко пошёл на снижение. Все уже были готовы. Чукча, Ракета и я с Рейко тащили кусок печени. Соня с двумя мешками янтаря и папаша Кац со своим саквояжем. Лиана открыла пандус едва коснувшись земли. Мы быстро забежали в трюм, последним с куском печени, отрезанным уже от большей части печени на борт, телепортировался Фельдшер. Не удержался и отчекрыжил от куска стаи. Кстати, мы успели достаточно высоко подняться, когда у трупа Кайдзю вновь показалась пантера. Она обнюхала половину печени и обиженно заревела, подняв голову, словно зная кто стырил у неё половину деликатеса.

— Недовольна, — заметил папаша Кац.

— Пусть радуется, что не всю забрали, — потирая руки улыбнулся Чукча, — блинчиков наделаем!

Стая продолжила пировать первым делом прикончив печень, а потом уже принялись пробовать остальные части тела. Лиана отвела челнок за один из небоскрёбов и молча показала на экран пальчиком. По проспекту к нам двигался летательный аппарат. Хорошо, что один.

— Нолды! Что делать будем, командир? — тихо спросила Лиана.

— Что с ними ещё делать, сбивать будем. У тебя четыре орудия, насколько я помню?

— Да. Соня садись за второго пилота, я возьму на себя управление огнём.

— Конечно, а ну брысь, — она бесцеремонно согнала пригревшегося на соседнем с Лианой кресле папашу Каца. — Бездельник! Все пашут, а он с чемоданчиком прохлаждается.

— Я мозг всей нашей компании, дорогуша! — проскрипел папаш Кац. Если бы не Улей, я уже стал Нобелевским лауреатом, детка!

— Я тогда кто? — не удержался я и засмеялся. — Если ты мозг?

— Ты… потом скажу, — злорадно ухмыльнулся знахарь.

— А я? — невинно спросила Рейко.

— Это девочка мы выясним позже. В зависимости от того, какой дар у тебя откроется, — степенно пообещал ей Изя Кац.

— Дар? Я тоже смогу молнией бить как Кайдзю? — обрадовалась японка.

— Как он вряд ли, — хмыкнула Лиана. — Посмотрим, тебя всё же сам Фельдшер подобрал, а он у нас серьёзный персонаж. Просто так ничего не делает. Время должно пройти.

— Мы можем её раскачать сразу, — я вспомнил про восемь белых жемчужин.

— Оно тебе надо? — не поворачиваясь и не отрываясь от экрана спросила Лиана. — Потом решим, а то, как бы нам они сейчас самим не понадобились.

— Что за панические настроения, — возмутилась Ракета.

Челнок нолдов казался меньше нашего. Значит обычный, вооружение если и есть, то самое примитивное. Может он просто увидел нас на радаре и сейчас хочет установить визуальный контакт. Почему тогда нет радиосвязи?