Из челноков вылезло не меньше трёх десятков пехотинцев. Четыре треноги, четыре экзоскелета и два танка. А также два челнока и сорок немытых рыл мясников. Неплохо, неплохо. И всё это на беззащитный караван? Нет, их ни в коем случае нельзя было выводить на наших. Сметут, окружат и закидают сверху бомбами. Погибнем все. Необходимо предупредить Лиану, но как? Связь с РА так далеко не действует, он что-то говорил о ретрансляторах, но пока только готовил их. Ракета уже не ракета, за мной следят в десять глаз, чтобы не свалил. Думай, Женя. Товарищ Камо, как всегда, предусмотрительно слился.
— Господин Вилли! — обрадованно вскрикнул Робинзон и вместе с рябым на полусогнутых поспешил к хозяину. Сам Вилли показался из первого челнока и благосклонно кивнул. Охрана Вилли Дарка не подпустила близко муров и остановила в трёх метрах.
— Как дела, Робинзон? Привёл? — мы все прекрасно слышали нолда.
— Как вы и предсказали. Сама привела! На блюдечке! — переломился пополам в поклоне Робинзон. Как же мне это напомнило старосту одной деревни на западе Украины перед фашистами. Кстати, перед нашим приходом его засунули в петлю свои же односельчане. Чтобы не наболтал лишнего.
— Я же говорил, что с этим их вшивый знахарь не справится. Точнее не заметит, — рассмеялся Вилли. — Лесник, дружище, твоя песенка спета! Ты где? Ау!
Ракета, ничего не понимая прижалась ко мне. Я задвинул её за спину и чуть пригнулся как перед дракой.
— Жень, я не специально. Без задней мысли, — прошептала она. Я кивнул, скорее всего Ракета и не осознавала, что делает. Вокруг нас образовался круг из муров. Пехота нолдов также тронулась с места, двумя рукавами окружая нас вторым кольцом. Совсем страх потеряли, права была Лиана. На площади стояло не меньше сотни нолдов и муров, это не считая тех, кто засел на базе. — Жень, я не хотела! — Чуть не плача воскликнула Ракета и направила правую руку на ухмыляющегося Вилли. — Сдохни, тварь!
Вилли Дарк застыл со своей ухмылочкой на мерзкой роже не в силах сдвинуться с места и тут же получил заряд дезинтегратора, сорвавшийся с правой руки Ракеты. В его тупой башке образовалась дырка размером с мяч для настольного тенниса. Заряд, не останавливаясь пролетел дальше и прошил ещё одного пехотинца с грохотом, брякнувшегося на пандусе.
— Челноки! — крикнул я и также выстрелил по машинам считая их самыми опасными из всех, кто находился на площади. Мой выстрел вышел очень удачным, но вобрал в себя почти всю энергию спирали. Как оказалось удар самым широким радиусом тратил почти все накопленный заряд ручного дезинтегратора. Первый челнок полностью лишился кабины. Её отрезало как ножом, и она испарилась. Пока нолды разинув рты смотрели на это безобразие, Ракета смогла расправиться со вторым челноком, не так красиво, как я, но выведя его строя основательно. Замешательство длилось не дольше минуты, затем нолды взяли себя в руки над площадью раздался пронзительный гудок. Это шагающий танк предлагал нолдам быстрее расступиться, иначе он откроет огонь уже по ним.
— К подвалу, — я схватил за руку Ракету и быстро ретировался за угол. Буквально за нами угол дома превратился в строительный мусор брызнув кирпичами и деревом после выстрела танка. С криком в погоню понеслись муры не желавшие упускать добычу и с ними заодно пехота нолдов. До спасительного подвала оставалась сотня метров, хотя пока дезинтегратор не накопит заряд, металлическую дверь нам не открыть. Оружия у нас как такового не было, если не считать мой ТТ, но из него много на бегу не постреляешь. Сниму одного, максимум двоих и что это даст?
Вывалившуюся в переулок порцию муров я заморозил, но далось мне это с большим трудом. Слишком большой объём. В общей сложности застыло человек десять мешая остальным пробежать. Но их просто смели, разбив на мелкие кусочки и погоня продолжилась. Следующая по толпе отработала Ракета, но и она не была всесильна. Пятеро замерли на одном месте, но это им ничем серьёзным не грозило. Через полчаса придут в себя, вот если Ракета поработала с ними подольше, то глядишь и сдохли бы. Свой основной дар я берёг до последнего. Муры прекрасно знали кто я, и мой вчерашний рассказ показался мне настолько глупым, что я испытал чувство отдалённо напоминающие стыд. Они всё знали заранее, Вилли был уверен, что Ракета приведёт меня. Она восприняла заложенный приказ как свою собственную мысль. Возможно поэтому папаша Кац и пропустил его. Что теперь говорить, когда вся эта разъярённая толпа гонится за нами во главе с Робинзоном. Брат Генри очень захочет с нами пообщаться, после того как Вилли продуло чердак.
Муры открыли огонь. Пока что над нашими головами, но в любую секунду могли начать и прицельный. До спасительного подвала мы не успевали. Точнее Ракета, я под даром мог давно уже исчезнуть, но мне почему-то было жаль её бросать на растерзания этому зверью. Мы остановились.
— Так-то лучше, — выкрикнул Робинзон подняв руку останавливая стрельбу и направился к нам. — Давай сюда лапки, Лесник. Отбегался! — В руках он держал наручники.
— Да ты романтик, — мне стало весело, и я вытащил из-под тряпья кинжал.
— И что ты им мне сделаешь? Я тебя застрелю! — долго разговаривать было не в наших интересах. Сюда наверняка ковыляла техника нолдов, и я кинул нож. Робинзон упал на асфальт уже мёртвым и без головы. Рядом с ним звякнули наручники. Я поймал нож и заменил его на плазменный меч, вспомнив как он ловко шинковал геников. Обо одном я жалел, что не захватил психокинетических гранат с собой. Вот сейчас бы они пригодились. Почему я забыл их взять? Старею. Вопль негодования и ярости разнёсся по переулку, когда муры увидели падающего Робинзона в одну сторону, а его голову в другую. Скрепя мозгами они соображали, что произошло. Поняв, они бросились на нас. Ракета также достала рукоять меча и не повторяя моей ошибки направила её в нужную сторону. Два метровых красных клинка шокировали местный бомонд, но не остановили. Среди них имелись сильные личности, и мы с Ракетой гарантированно проиграем. Вечером я так и не понял кто каким даром обладает, муры не очень охотно шли на разговор, но выяснил, что среди них есть как минимум один клокстоппер. Я ждал его, застыв с красным клинком, выставленным в направление толпы.
— Здец! — с крыши дома вниз метнулась светлая тень. Почти сразу между толпой и нами возник Фельдшер в белом халате. Из нагрудного кармана выглядывал стетоскоп. Фельдшер пригнулся и выставил вперёд лапы с когтями и угрожающе зашипел, показав десятисантиметровые клыки. Кто-то из муров выстрелил в него и тут же был неприятно удивлён мгновенным перемещением суперэлиты в самую гущу построения. Буквально сразу раздался вопль ужаса и в верх подлетела чья-то оторванная голова. Следом ударил фонтан крови и радостный рык Фельдшера почувствовав себя в своей тарелке. Тут же последовала серия смертоносных ударов, разрывающих тела как бумагу. Скорость, с которой бил Фельдшер мне лично была хорошо известна. Он практически не уступал мне под даром. В толпе возникло движение, муры и нолды бросились назад, проклиная Улей и вообще всех.
Следом за ними, обгоняя их, катилась смертельная карусель из мельтешащих лап с когтями в белом халате. Рык вошедшей в раж суперэлиты, крики ужаса, стоны умирающих, все слилось в один огромный комбайн смерти. До угла добежали единицы, за Фельдшером осталось без преувеличения полоса потрохов и частей тела. Такого я за ним не помню, мне самому стало не по себе. Ракета, убрав меч прислонилась к стене. Её тошнило от такой изуверской картины. Но уж здесь не до эстетики, она наверняка понимала, что с ней сделают все эти робинзоны попадись она им в руки. И групповое изнасилование можно будет отнести к разряду приятного. Ведь всё закончится в лаборатории нолдов прямо напротив колбы с Трофимом.
Фельдшер на наших глазах устроил танец с саблями и пустил на органы самих охотников в полном составе, прихватив ещё пару десятков нолдов. В итоге он получил многочисленные лазерный ожоги, резаные и колотые раны, три выстрела в упор, два из них в голову. Но после белой жемчужины он стал поистине бессмертным. Остановив смертельный вихрь, Фельдшер пошёл к нам. О полученных ранах говорил только халат, скафандр он почему-то снял. Скорее всего ему было неудобно в нём, так бы многих ранений можно было избежать. Фельдшер демонстрировал как его кожа заживает с каждым шагом, сделанным в нашу сторону. Раны затягивались на глазах, я не успевал сосчитать до пяти как глубокое проникающее ранение исчезало, не оставляя следа. Из черепа над правым глазом вывалилась свинцовая расплющенная пуля и с глухим звуком упала на асфальт. Сам же Фельдшер улыбался ни чуточки не запыхавшись. А мы всё думали, как нам одолеть нолдов, да вот же. Просто говоришь Фельдшеру «фас» и всё. Вот сейчас я видел его во всей красе и с моментальной регенерацией как тогда с отстреленной ногой.
