— Почему ты всё ещё здесь? — отрезала Зайанна.

Найт вздохнул, засунув руку в карман. У них не было времени на это отвлечение.

— Существо в зеркалах — Дрэссэйр? — назойливая, мучительная штука. Оно сказало, что если я попытаюсь пересечься, пока у меня здесь есть незаконченные дела, мой разум никогда не вернётся к моему телу. Мой проход не тот, что был, когда я впервые Прошёл по Мирам, поскольку мой разум отделён. Этого было достаточно сомнений, что я не вернусь в свой мир, чтобы я пересмотрел своё время здесь.

— Зачем ты притащил Джэкона сюда? — спросил Изайя, приближаясь к человеку, будто Найт мог наброситься, чтобы использовать Джэкона как заложника.

— Дрэссэйр поделился интересным прозрением. Из моих наблюдений, я предполагаю, он важен для Фэйт Ашфаер. — Он перевёл внимание на Джэкона. — Покажи им.

Взгляд Джэкона был абсолютно смертоносным на Найте, и ей пришлось пожалеть человека, который знал, что здесь бессилен. Джэкон достал что-то изнутри своей куртки, и когда ткань была убрана, Зайанна уставилась на клинок в шоке.

Он был сделан из руины, и чем дольше она слушала его шёпот, тем сильнее чувствовала, что это была руина Марвеллас.

— Все вы так стремитесь умереть героем, — пропел Найт.

Джэкон украл руину. *Когда* он это сделал, было не важно. Неужели этот человек действительно думал, что сможет подобраться достаточно близко, чтобы убить Марвеллас этим?

— А мы тут планировали проткнуть её сердце тупым концом, — сказал Изайя, забирая клинок у Джэкона. — Хорошая работа.

— Ты чёртов дурак, — пробормотала Зайанна рассеянно. Она смотрела на руину, превращённую в клинок, не иначе как с предчувствием. — Как долго ты бился над этой руиной, чтобы перековать её?

— С тех пор, как Фэйт получила её от Рубена, — сказал Джэкон. Всё в нём было таким холодным и отстранённым. Была часть её, которая сочувствовала его потере, но это сделало его безрассудным.

Зайанна бросила взгляд на остальных, которые смотрели на неё с вопросом. — Марвеллас знала с тех пор, что её руина всё ещё цела. Она знала с тех пор точно, где она находится. Я тоже чувствовала её силу пульсациями, хотя не осознала, что это было, до сих пор.

Тишина, которая наступила, рухнула с осознанием.

Изайя сказал: — Тогда почему она ещё не пришла за ней?

Это был вопрос, заставлявший сердце Зайанны биться чаще. Почему, в самом деле.

— Нам нужно разобраться с этой атакой, — сказал Рейлан. Он оглядел комнату, осознав, что Фэйт не здесь.

— Она пошла за руиной. Она запаникует, когда обнаружит, что руина Марвеллас пропала, — сказала Зайанна.

Они тренировались с руиной Ауриэлис и держали обе отдельно.

— Я иду к ней, — сказал Рейлан, покидая комнату.

Изайя спросил Джэкона: — Зачем ты это сделал?

— Марлоу оставила чертёж. Я решил, что это нужно сделать, хотя было нелегко.

Зачем Оракулу оставлять инструкции превратить руину в клинок? Для удобства вонзить его в сердце Духа? Их силы фейри могли бы достичь этого и без острия.

— У нас нет времени на это сейчас, — сказала Зайанна. Прежде чем уйти на свою позицию, она предупредила остальных: — Марвеллас не нуждается в армии, чтобы проникнуть сюда. Если эта атака — часть планов Дакодас и Мордекая, она вполне может использовать отвлечение, чтобы проскользнуть внутрь и забрать этот руинный кинжал.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ

Фэйт

Фэйт поспешно шла по коридору и ворвалась в библиотеку с намерением спуститься в подземелье, где она отдала пагубу Ауриэлис и Марвеллас на хранение Дрэссэйр.

Она не успела дойти до прохода за потайной дверью.

Шок споткнул её шаги, заставив замереть при виде смелого, одинокого силуэта Марвеллас, стоявшей у неё на пути. У Духа не было того же жестокого злодейства на лице. На самом деле, было леденяще, как мало она вообще выражала.

Фэйт укрепила свою стойку. Магия заколола её кожу в предвкушении, и её рука потянулась к Лумариас. Марвеллас просто стояла там, не в рубиновом платье. На ней была чёрная одежда, больше подходящая для битвы. Её волосы были не такими идеальными, как обычно, с выбившимися прядями и теперь тусклыми, плоскими. Она всегда была гордой и сияющей, как солнце, но теперь казалось, будто затмение скрыло её блеск.

"Привет, Фэйт", — сказала она. Даже её тон был диссонирующим, не той песней насмешек, к которой она привыкла. Теперь в нём была надломленная нота.

"Ты пришла забрать меня?" — спросила она как единственный возможный вывод.

"Нет. Теперь я вижу, нет того мира, где мы с тобой будем вместе. Как и я с моим сыном. Теперь я вижу... нет мира, который стоит спасать вовсе."

Они провели недели, готовясь к неизбежной конфронтации с Марвеллас. Они тренировали свои умы и тела, готовясь к катастрофической схватке, чтобы убить её.

Но это было далеко от того, чего ожидала Фэйт.

"Каков твой план теперь?" — осторожно спросила Фэйт, ни на секунду не ослабляя бдительности.

Марвеллас не была вооружена никаким оружием, но ей и не нужна была смертная сталь. И всё же ничто в её поведении не угрожало атакой. Её золотые глаза не так пылали — они были... печальными. Ужасно печальными.

"Я исправлю всё", — сказала Марвеллас.

"Что это значит?"

"Что я потерпела неудачу. Как хранительница вашего мира. Как мать. Затем как спасительница. Я знаю, что сделала Дакодас. Я знаю, что её пагуба разрушена, а не моя. Я должна была предвидеть её предательство, даже задолго до того, как она присоединилась ко мне на суше. Она работала над наступлением нового Тёмного Века. Это моя неудача, и Ауриэлис была права, пытаясь остановить меня... остановить её."

Фэйт не могла поверить в то, что слышит. Это не было признанием wrongdoing, но это было близко к капитуляции.

Она укрепила оборону, ожидая подвоха. "Почему ты говоришь это сейчас?" — обвинила Фэйт.

"Мне больше нечего делать. Я ошибалась, думая, что силы Мордекая — мои. Теперь они подчиняются Дакодас. Мой сын... он не хочет видеть меня. Он не хочет знать меня. А ты... ты презираешь меня, и я едва могу смотреть на тебя от того, как сильно хочу это изменить. Теперь я понимаю, что этого никогда не будет."

Фэйт хотела сжечь жалость, поднявшуюся в ней при виде побеждённого Духа Душ. Богини их звёзд. Всё, что она знала, — это Марвеллас как её жестокий враг. Поэтому она не знала, как реагировать на эту версию, показывающую уязвимость.

Это не была её капитуляция... не могла быть.

Леденящий холод начал ползти по её коже. "Что ты собираешься сделать?"

"Положить конец страданиям мира. Я остановлю эту войну. Никому из вас не придётся терять ещё одного любимого человека... ваши души падут как одно целое. Для вас всех нет вечности выше. Сейчас вы не поймёте, но это моё последнее благословение вам. Моё искупление за всё, что я совершила."

Конец мира.

Это было всё, что слышала Фэйт.

Её мысли крутились вокруг того, как можно достичь такой катастрофы.

"Как?"

"Всё, что мне нужно, — это Пагуба Храма Света. Как только я помещу её на пьедестал в Храме Тьмы, противоположное столкновение разобьёт мир достаточно, чтобы я могла использовать себя в своём собственном храме. Возвращение моей силы на пьедестал вместо пагубы вызовет окончательный коллапс."

Ужас окатил её. Они были глупцами, думая, что Марвеллас не появлялась до сих пор, потому что боялась их обороны. Её собственная пагуба больше не волновала её. Она не нуждалась в ней для этого нового катастрофического курса действий.

Фэйт высвободила Лумариас с песней решимости. "Это мой мир. И я не позволю тебе уничтожить его, потому что ты не смогла получить то, что хотела."

Челюсть Марвеллас напряглась, вернув проблеск её пугающей решимости. "Этот мир в состоянии руин. Я *освобождаю* все души на этой жалкой земле. Это милость вместо ужасов, с которыми вы столкнётесь без конца. Вы не можете выиграть эту войну против Дакодас и Мордекая. И я не могу быть свидетельницей мира, окутанного тьмой и кровью."