Изайя окликнул её, прежде чем она смогла куда-либо сбежать. Она не забыла, что рассказал ей Рубен о его попытках управлять Пагубой Храма Света. Это было причиной, по которой он остался, когда пал Райенелл, и он был единственным, кому она доверила её хранение. Теперь её укололо предательство, но его опущенный, скорбный взгляд заставил её сдержать язык, если он пришёл объясняться.

"Можем поговорить?"

"Думаю, это будет разумно, да."

Они заняли маленький кабинет, и Фэйт терпеливо ждала, пока он расхаживает по комнате.

Когда он не начинал, она начала сама.

"Почему Малин доверял тебе?" — попробовала Фэйт как можно мягче.

Изайя оставил паузу тяжёлого молчания. "Малин доверял моей преданности ему, потому что Марлоу показала ему её. Чего он не знал, так это того, что это была альтернативная судьба, где моя преданность *истинно* принадлежала ему. Она никогда не говорила мне, какие события повернули бы моё сердце — она сказала, что знание лишь вызовет эхо того ущерба, который принесла бы реальная судьба. Она была такой блестящей, такой внимательной, и доброй, и —" Изайя замолчал, вдавливая основание ладоней в глаза со стиснутыми зубами. Фэйт не пыталась сдержать слёзы, свободно катившиеся по её лицу. "Я должен был защитить её лучше, и мне так чертовски жаль, Фэйт."

"Ты мог бы это остановить?" — с трудом выговорила Фэйт.

"Возможно... если бы действовал раньше. Моей ошибкой было то, что я не думал, что он зайдёт так далеко, чтобы убить её и рискнуть твоим гневом из-за этого. Но также... Марлоу сказала мне, что в самый тёмный час мне понадобится Кровь Феникса. Я думал, она имела в виду в битве, когда знала, что я никогда не смогу управлять пагубой, и это было хоть маленьким преимуществом, чтобы превратиться во что-то большее. Но я ошибался, да? Марлоу просила меня спасти её, и я... я подвёл её?" Голос Изайи надломился в конце, и Фэйт не смогла устоять перед потребностью обнять его.

Он сильно привязался к Марлоу, и, несмотря на ответы, которые ей всё ещё были нужны от него, его искренняя потеря и разбитое сердце из-за их общей подруги были настоящими. Изайя отчаянно прижался к ней.

"Это не твоя вина", — сказала Фэйт. "Знания Марлоу имеют много интерпретаций, но лишь человек, для кого предназначалась её загадка, может по-настоящему *чувствовать*, когда у него есть правильное значение в нужное время."

Они отпустили друг друга и погрузились в скорбное размышление.

Фэйт сказала: "Мне нужно, чтобы ты рассказал, почему ты хотел управлять пагубой."

Изайя плюхнулся на подлокотник кресла у тусклого камина. "Кажется совершенно глупым признаваться. Я надеялся, что мне не придётся объяснять — я просто *покажу* тебе, когда достигну этого". Он с досадой усмехнулся над собой. "Можешь представить себе меня, из всех людей, прилетающего спасителем? Это была глупая фантазия."

"Ты можешь превращаться во множество невероятных существ, способных разорвать толпы. И, как я слышала, ты можешь достичь формы Феникса с помощью кровяного зелья. На что ещё ты мог надеяться?"

Глаза Изайи поднялись на неё. "Ты когда-нибудь слышала о Чёрном Фениксе?"

Её рот приоткрылся. "Слышала, да. Нерида однажды упоминала его, но... что он может делать?"

"Это Феникс, который никогда не должен был существовать. Он возник, когда фэйри с болезненным любопытством открыл, как воскресить Феникса, которого убили, прямо перед тем, как он должен был умереть окончательно. Это создало породу Феникса, тронутую самой Смертью. Говорят, его пламя может временно воскрешать мёртвых. Он может поднять армию нежити."

Это была концепция настолько мрачная и непостижимая, что она не могла поверить, кем Изайя хотел стать.

"Тронутый Смертью", — выдохнула она.

Затем её страх за него спровоцировал импульс отчитать его за безрассудство. Изайя потерял равновесие, сидя на подлокотнике кресла, и упал назад на сиденье, глядя на неё, словно она сошла с ума.

"Пагуба могла убить тебя! Ты вообще думал, что именно это может потребоваться, но тогда некому будет вернуть тебя назад!"

Мысль потерять его была слишком сильна после смерти Марлоу. Все вокруг неё рисковали жизнями, и она знала, что все они сыграют свою роль в этой войне, но хрупкость всех её связей кружила её разум беспомощным ужасом.

Изайя погрузился в раздумья. "Ты думаешь, мне нужно умереть и быть возвращённым?"

Фэйт ткнула в него пальцем. "Даже не думай пытаться это сделать, или, клянусь, я *найду* способ воскресить тебя, только чтобы убить сама!"

Изайя поднялся с кресла так же, как и плюхнулся на него. Он встал, обняв её, прежде чем она успела отчитать его ещё.

"Я тоже люблю тебя, Фэйт."

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Зайанна

Зайанна следовала за королём Хай Фэрроу, который шёл один после того, как его спутница удалилась по своим делам. Никалиас, конечно, знал, что она идёт за ним, но сохранял неспешный шаг, держа одну руку в кармане.

Когда они оказались вдали от посторонних ушей, Зайанна окликнула: «Это был ты всё то время в моём сознании».

Он остановился, повернувшись к ней со странным удивлением. «Когда ты догадалась?»

«Прямо сейчас. Твои манеры незаметны, но довольно характерны».

«Ты очень проницательна».

«Зачем ты навещал меня в Ночных скитаниях?»

«Как я всегда говорил, ты мне любопытна, и мне нравится вызов».

«Я была для тебя игрой».

«Нет. Игры — это весело. Попытки обучить твой разум оставляли головную боль в моём».

«Тогда зачем возвращаться?»

«Правда? Фэйт верила, что ты важна. Когда она говорила о тебе, я заинтересовался и планировал навещать тебя в Ночных скитаниях лишь однажды. Обнаружив, что ты тоже Ночная скиталица — очень слабая, но она есть — я был *очень* заинтригован».

Зубы Зайанны сжались, ей не нравилось ощущение, будто она объект его пристального изучения. «Утолил ли ты своё *любопытство*?»

«Даже близко нет. Тебе следует знать, Тория кое-что обнаружила, пока была в Валгарде. Сестра Мордекая была могущественной Ночной скиталицей — это объясняет твою слабую сущность, поскольку Грозотворчество пустило в тебе гораздо более глубокие корни. Тория также узнала, что через длинную, разбавленную кровную линию моя мать также может быть прослежена до сестры Мордекая. Магия — это своя собственная вмешивающаяся сила, пробудившая её силу так же сильно во мне спустя всё это время».

Мысли Зайанны закружились от новой информации. Это мало что значило, кроме чувства завершённости и ясности. Она всегда убеждала себя, что ей не нужно ничего знать о своей кровной линии или наследии, но не могла отрицать, что это успокоило в ней что-то, позволив узнать больше о своих корнях.

«Если ты думаешь, что это как-то делает нас *родственниками*, ты сильно ошибаешься», — сказала она.

Никалиас фыркнул. «Неужели это было бы так ужасно — принять это?»

«Это ничего не значит».

Если бы она не знала лучше, то подумала бы, что его глаза, на мгновение отведённые в сторону, были гримасой отвержения.

«У меня не осталось кровной семьи. У меня никогда не было брата или сестры». Он окинул её взглядом с головы до ног и улыбнулся. Искренне, тепло и оглушительно. «Думаю, ты была бы не такой уж плохой сестрой».

Ник развернулся на каблуке, оставив её в коридоре.

Она приросла к месту, прокручивая его последние слова, пытаясь понять, был ли он саркастичен. С чего бы он говорил такую дикую вещь?

Зайанна решила, что ещё не закончила с ним, и ринулась тем же путём, когда он исчез за поворотом.

«По моему опыту, братья и сёстры лишь вызывают ревность и желают тебе смерти».

Ник обернулся с ухмылкой. «Твой опыт очень ограничен, ведь ты только что обнаружила, что у тебя есть яростно ревнующая сестра, охотящаяся за твоей силой».