— Ну, допустим, необходимость остаться в Свердловске ещё на сутки, вы и сами озвучили. — Напоминая очевидные вещи, пожал плечами Семён Кузьмич. — Строжайшее соблюдение конспирации. А так же обнародованная и, более или менее причёсанная, то есть, простите правдоподобная, причина нашего прилёта и интерес к фигуранту. — Цвигун немного приподнялся. И, потянувшись и налив в стакан минеральной воды, сделал маленький глоток, а затем поставил посуду на место. А после, покрутив головой и ослабив узел галстука, прокашлялся. — Так что, исходя из сделанного Вами, Михаил Андреевич, заявления, придуманного для сохранения в тайне появления в Советском Союзе Его Высочества, полагаю, что нам простчт это небольшое опоздание.

О том, что та чушь, что уже успел наговорить и нагородить Суслов, по его мнению выглядит детским лепетом, Цвигун благоразумно умолчал. Во-первых, не желая обретать врага в лице одного, пусть и не самого могущественного но, всё-таки входящего в «обойму небожителей», индивидуума.

Ну, а второй причиной было то, что, положа руку на сердце, Цвигун и сам не знал, как бы поступил в той, завертевшейся словно безумная карусель и, казалось, полностью вышедшей из под контроля, ситуации.

— А что вы думаете по поводу затребованного Его Высочеством золота? — Решив, что с первым вопросом они закончили, устало потёр переносицу Михаил Андреевич. — И, как по вашему отреагируют на требования Принца Генриха, остальные посвящённые?

При этих словах Суслова Цинёв и Цвигун несколько приободрились. И, напомнив себе, что причастных к тайне не так уж много, стали надеяться, что шанс попасть в число счастливчиков у них всё-таки есть.

В том, что Андропов окажется в когорте избранных, оба нисколько не сомневались. Ну, а кого брать с собой для поддержки в будущих битвах, как не самых верных и преданных делу людей?

К тому же, один из них был человеком Брежнева. А Генеральный Секретарь вряд ли захочет оставлять главу КГБ без присмотра.

Желая ещё раз осмыслить проблему вообще, и охарактеризовать своё отношение к «этому пидору» в частности, Цинёв уже начал набирать в грудь побольше воздуха. И, даже потянулся к своему любимому пистолету. Но, под насмешливо-ироничным взглядом Цвигуна, и не менее любопытным взором Суслова, стушевался и только махнул рукой.

Причём, сделал это так экспрессивно, что состояние Георгия Карповича стало понятно без слов.

— Погоди, Георгий. — Мягко высказался за обоих, то есть себя и Суслова, Цвигун. И, посмотрев на Михаила Андреевича, начал ещё раз раскладывать всё по полочкам. — Что мы имеем? — Начал с того, что задал самому себе, в общем-то праздный и совершенно не обязательный вопрос, Цвигун. И тут же принялся перечислять недавно случившиеся факты. — Тот, кто пришёл из будущего, выразил явное и недвусмысленное согласие сотрудничать! Далее… Подтвердил свои намерения, раскрыв, ещё одну, дополнительную способность, о которой было не известно широкой общественности двадцать первого века! И, наконец, чётко обозначил позицию в том, что касается исцелений. Которые, по его словам, отнимают у Его Высочества, недели и месяцы жизни. И тут, — Семён Кузьмич внимательно посмотрел на Цинёва и Суслова, — я Принца Генриха, в общем-то очень хорошо понимаю. — Что ему требовать в качестве оплаты? Советские деньги? Так, через каких-то неполных два десятка лет, они будут стоить меньше, чем потраченная на их производство бумага! Иностранную валюту? Как ни прискорбно это звучит, эти активы оказались более стабильными, чем наши рубли. Но, учитывая переход объединившейся Европы на Евро, тоже идея сомнительного качества. К тому же, задекламировать такие суммы на Западе, даже в его случае будет проблематично.

— Да кто ж его за границу-то выпустит? — Криво усмехнулся Цинёв и погладил спрятанный в нагрудном кармане кителя Стечкин. — Этого гуся мы как следует пасти будем!

— Не обольщайся, Георгий. — Пресёк разухабившегося товарища Семён Кузьмич. И, поясняя свои слова, высказал, в общем и целом, напрашивающееся на язык предположение. — Судя по виду Его Высочества, он раскрыл далеко не все карты. И, как бы не сильны были наши позиции, гости из грядущего смогут разрушить или обойти их одним махом. — Цвигун тяжело вздохнул, и напомнил о предположениях, озвученных Пельше и их шефом. — Ты, наверное забыл, что сказал по их поводу Арвид Янович.

— Ты про то, что пришельцы в любой момент могут вернуться к себе? В будущее? — Вспомнил, по его мнению довольно бредовую версию Пельше, Георгий Карпович. И, опять начав наливаться кровью, побагровел. — И ведь утаил, сука!

— А он и не обязан… — Тихо тмягко но, при этом очень метко, заметил, внимательно следивший за диалогом обоих заместителей Андропова, Суслов. — И, кстати, если принять во внимание то, что эта версия правдива, то единственной ценностью, которая актуальна для Его Высочества, как раз и есть востребованное им золото. — И, подводя итоги, казалось бы, в общем и целом пустого, и совсем не содержательного разговора, закончил. — Короче так… Завтра все идём на юбилей к этому… Чернобровому. Слушаем, сворованные нашим «гением» песни и стараемся, по крайней мере публично, не высказывать «презрительное фи». Ну а потом, продекламировав интерес Леонида Ильича к «молодым дарованиям с Урала», забираем всю шайку-лейку и вылетаем в Москву!

— Этих… Из научного центра, с собой брать будем? — Только и спросил, уставший демонстрировать собственное недовольство Цинёв?

— Полагаю, да… — На секунду задумался Михаил Андреевич. И, оправдывая свою позицию, сказал. — Сомневаюсь, что мы или Его Высочество, сможем внятно объяснить появление такой массы народа «из ниоткуда». А слухов, связанных с… «младшим лейтенантом Петровым», и без того достаточно. Так что, везём всех с собой. А, после оказания требующейся медицинской помощи и взятия необходимых подписок о неразглашении, отправим обратно.

Конец интерлюдии.

До обеда мы с девочками провалялись в постели. Причём, невзирая на то, что ей была выделена отельная кровать, Леська, по старой, давно укоренившейся, привычке, ставшей уже доброй традицией, приползла среди ночи. И, уютно устроившись между нами, сладко засопела в обе своих курносых дырочки.

Чем добавила в мою, и без того переполненную счастьем душу, ещё немного радости.

Ведь, согласитесь, при помощи Провидения и, не иначе как при содействии Создателя, всё складывалось, как нельзя лучше. И, если ещё вчера я считал себя вынужденным скрываться от закона беглым преступником, то появление девочек и сопутствующее ему возвращение памяти сразу ставило, если и не «над законом» то, как мне кажется, где-то очень близко к этому.

Ну, а то, что из-за попадания Спивайло, наше инкогнито практически сразу же раскрыли, как представляется, оказалось к лучшему. По крайней мере, не придётся ничего и никому доказывать. Выступая в роли забавной цирковой обезьянки и демонстрируя для убеждения разные фокусы.

Да и, судя по манере поведения Суслова и Цвигуна, их нужда во мне гораздо выше, чем заинтересованность в сотрудничестве вашего покорного слуги.

Нет, я не стану задирать нос и вести себя как капризная примадонна. Но, изначально иметь статус, если и не равного то, в любом случае, «нужного» — дорогого стоит.

А на наезды Цинёва мне плевать с высокой колокольни. Понимаю, что облечённый довольно большой властью старый вояка, в силу некоторой косности мышления, просто не может иначе. Если, конечно, это не заранее срежиссированная и одобренная на самом верху игла в «плохого полицейского». Которую, надо отдать ему должное, Георгий Карпович, изображает прямо таки мастерски. Я бы даже сказал, ничуть не хуже Заслуженного, или даже целого Народного, артиста.

Слишком долго анализировать поведение Цинёва мне было лень. А потому я выкинул этого лысого дядьку из головы, и стал думать о предстоящем концерте. Или, учитывая характер и специфику предстоящего мероприятия, правильнее будет сказать, сказать, «выступления».

Так как петь по кабакам, обслуживая местную элиту на корпоративах, это немножко не то, что мы, совершенно случайно но, от этого не менее здорово, устроили недавно на площади, перед Домом Офицеров.