С другой стороны, слушать нас будет сам Суслов! И, оба зама председателя КГБ! А это не восторженные студентки и разгорячённые присутствием дам и алкоголем молодые люди с рабочих окраин. Составляющие костяк «фанатов» и бывших нашей основной публикой. К тому же, если учесть то, что все трое знают, что песни спизженные, то есть, прошу прощения, невольно позаимствованные мною у авторов из будущего, нельзя исключить весьма предвзятого отношения.

Хотя, не похуй ли? (Звиняйте, степень их неодобрения никак, и не при каких обстоятельствах, не может достигнуть значимой для меня критической отметки).

Сделать с этим я ничего не могу. Так и не буду забивать голову и портить себе настроение раньше времени.

Размышления о ворованной музыке невольно натолкнули на необходимость как-то урегулировать этот вопрос и расплатиться с авторами. Насколько помню, сходу я приписал себе двадцать шесть песен. И потом, в процессе репетиций, накидал ещё парочку. Если считать достойным вознаграждением скажем… пусть будет по десять тысяч советских рублей, то это без малого триста тысяч.

Сумма по нынешним временам, когда средняя зарплата где-то рублей девяносто, а двухкомнатная кооперативная квартира стоит, в среднем, три тысячи, просто огромная. Но, воруя у поэтов и композиторов лучшее я, пусть и невольно, изменял а, кое-кого, наверное и лишал, их будущего.

Во всяком случае, достойного и того, о котором эти талантливые люди мечтали, занимаясь творчеством.

А так же сильно портил собственную карму и значительно опускал личные позиции в глазах любого обитателя Содружества.

В общем, за содеянное нужно было расплачиваться. И, устроившись поудобней, я смежил веки и вывел на сетчатку глаза знания из Википедии. А так же, других имеющихся в памяти Симбионта, открытых источников двадцать первого века. То есть, всю, имеющуюся на данный момент в моём распоряжении, информацию. Да, да… Ту самую, что касалась найденных на территории Советского Союза денежных кладов. Ну и, до кучи, сведения о нынешних местах хранения воровских «общаков».

Хотя, с криминалом связываться откровенно не хотелось. Слишком уж шебутная это публика. Которую, вольно или невольно, а так же рано или поздно, придётся устранять физически. Что не останется без внимания и последствий. Как со стороны, ставшей уже практически родной, милиции, так и «держащих масть» урок.

К тому же, насколько помню, из этой своеобразной «кассы взаимопомощи» «греют зоны». Что, в свою очередь, снижает накал страстей и облегчает работу сотрудников управления исполнения наказаний.

Так что, экспроприируй я неправедно нажитое, и пусть и опосредованно, всё-таки нарушу весьма шаткое равновесие. Создав кучу проблем совершенно незаинтересованным в этом людям. Стоящим по обе стороны закона но, как ни странно, способствующим сохранению порядка и стабильности, в принципе.

В общем, без консультации с «знающими» и, «шарящими в теме» людьми, и " команды сверху", в этот блудняк я решил пока не лезть.

Короче, ну его, связываться с блатными. Достаточно с меня и тех, спонтанно случившихся трупов, из-за которых чуть было не поломалась моя, если честно, совсем не плохая и так быстро наладившаяся, жизнь.

Решено! Буду брать клады! И уж триста тысяч, по всякому наскребу. А, когда по честному расплачусь с обворованными авторами, навсегда забуду о невольно упоротом косяке. И продолжу, как и положено истинному разумному, жить с лёгкой душой и абсолютно чистой совестью!

* * *

Часов в одиннадцать проснулись Марина с Леськой. Завтрак, по настоянию сотрудников «девятки», нам принесли в номер. После чего, опять таки, в сопровождении двух едущих с нами офицеров и следующей сзади волги, выдвинулись к ресторану. Закрытому по такому случаю на спецобслуживание и охраняемому, подозреваю, что по причине визита самого Суслова, местным «сотрудниками в штатском».

Аппаратуру и инструменты уже привезли. И даже расставили на небольшой но, в как оказалось, довольно вместительной сцене. Плясать, само-собой, не получится. Но и толкаться жопами и создавать неудобство друг другу не придётся.

— Всем привет! — Жизнерадостно поздоровался я.

И, нацепив гитару, взял на пробу пару аккордов. После чего взглянул на устроившихся за одним из столиков Марину с Леськой и помахал. Поймав, при этом, совсем не дружелюбный взгляд, мгновенно рассердившейся и очень недовольной таким раскладом, Верочки.

И, помимо воли, почувствовал вину за то, что после того, как пришёл в сознание в военном госпитале, так рьяно и пылко хватал её за попку. Ну и, за остальные, не менее интересные части её юного и, чего греха таить, очень привлекательного тела.

Правда, что делать в такой, немножечко щекотливой ситуации, я пока не придумал. Ну, не извиняться же мне перед ней, в самом деле? Тем более, что вовремя осознал, что в случае с этой, чистой и хорошей девочкой, обойтись полумерами не получится. Ну а, вести Веру в ЗАГС, как вы помните, я был совсем не готов.

И, кстати говоря, очень правильно поступил. А то, представьте картину… При живой и вполне здравствующей официальной супруге (Это я про Аими, если кто не понял)* (* Принцесса Аими, дочь Императора Японии, и официальная жена Его Высочества, не наследного Принца Генриха. Более подробно об этом можно проситать в цикле романов «Эльф на плоской Земле»), и так кстати и вовремя нашедшейся гражданской «половинке», заводить серьёзные отношения с этим, по сути ещё ребёнком — было бы слишком!

И если Аими, вовсю крутящей любовь с подсиропленным мною, теперь уже майором Кузнецовым, и инициированном ею с моей же помощью, было наплевать на вашего покорного слугу с высокой колокольни, то в случае с Мариной дело вполне могло дойти до кастрации. Одного не в меру активного и даже немножко условно-талантливого (ну, по крайней мере, в плане спиздить, пардон муа, позаимствовать и выдать за своё) пришельца из будущего.

При думках о том, что с музыкой вышло не очень красиво, опять стало стыдно. И, мысленно сотворив Святой Круг, я клятвенно пообещал себе, закрыть этот вопрос в ближайшем будущем. Кладов и прочих денежных захоронок на территории СССР имеется более чем достаточно. Осталось найти для этого самый важный ресурс, которого, даже имея в своём распоряжении такую, во всех отношениях замечательную шутку, как Стазис, почему-то всегда не хватает.

Если кто не понял, то я про время.

Ведь, с той самой минуты, как в так любезно предоставленной Викой квартире появились Суслов и оба зама Андропова, моя жизнь — ну, по крайней мере, по их «важному», в кавычках мнению, — принадлежит «делу спасения СССР». Причём, только так, и ни как иначе!

И убедить этих, весьма решительно настроенных и очень суровых дядек в том, что мягко говоря, это для меня не совсем так, просто-напросто не получится. Разве что, напустить на них, скучающих в межпространственном кармане, карающих энергетов. Питающихся витальной энергией, и одинаково умножающих на ноль, и уравнивающей шансы всех без исключения. Будь то маршал или последний, больной алкоголизмом и каким-нибудь застарелым сифилисом, вокзальный бомжара.

Тут мои размышления были прерваны Викой. Которая, заручившись молчаливой поддержкой остальных, принялась осторожно расспрашивать и удовлетворять своё, или вернее общее, любопытство.

— Коля… — Не очень убедительно изображая смущение, издалека начала она. — А что это за разговоры… Про «Ваше Величество» и вообще…

— Ребята, не берите в голову. — Сделал попытку отбрехаться я. Но, видя, что просто так «съехать» с интересующей всех темы просто так на получится, прибегнул к более вескому аргументу. — Я подписку давал. О неразглашении. — И, заметив, что упоминание о моём автографе под этим «страшным» документом, возымело действие, ехидно прищурился. — Кстати, почему это мне кажется, что со всех вас их тоже стребовали…

И, по выражению сразу же начавших каменеть лиц, понял, что угадал.

А Сергей, видя, что разговор начал уходить куда-то не туда, громко кашлянул. И, когда все обернулись, демонстративно взял в руки бас-гитару.