На что я выдавил самую скромную, из имеющихся в моём арсенале улыбок. И застенчиво пожал плечами. Мол, «не виноватая я»! «Они фсё са-а-ами-и-и»!

Хитрой морде моего лица никто не поверил. Но, хотя бы препятствовать больше не стали. За что я мысленно высказал всем, «особо озабоченным», большое человеческое спасибо.

И, так как к тому времени миновал лабиринт из «Волг», подошёл к друзьяи и, поочерёдно, протянул каждому руку.

— Здравствуйте, Викеньтьич!

— Привет, Василий!

И был привечен ответным рукопожатием и, вполне закономерными и справедливыми упрёками.

— Здравствуй, Коля! — Это Позняков.

— Ты куда пропал, мудила? — В своей простецкой и такой подкупающий манере, выдал неунывающий Вася.

— Да так… Много разного навалилось… — Неопределённо промямлил я. Внутренне переживая, из-за того, что нельзя сказать этим хорошим людям правду. — То то… То сё…

— И что теперь? В Москву? — Наплевав на мои душевные терзания, тут же полез в жопу без мыла, не в меру любопытный капитан. И, хлопнув по плечу, то ли одобрил, а, может быть, даже напутствовал. — Везёт тебе, младшОй! Надо же, подсуетился со своими песнями, и пожалуйста!

Впрочем, никакой зависти или другого разного негатива, в его словах не было. Просто, человек искренне радовался на успехи коллеги. И, как мог, бесхитросно и незатейливо, сказал именно то, что думает.

— Похоже на то… — Подтвердил я. И, кивая в сторону ожидающих гостей из столицы, вздохнул. — Сам видишь… Какие люди по наши души прибыли…

— Ладно, младшОй, давай. — Обнимая меня, начал прощаться Василий. — Не поминай, лихом!

— Надеюсь, ещё увидимся. — Ответил я, выбираясь из медвежьего захвата. А потом протянул руку Познякову. — До свидания, Анатолий Викеньтьевич! И, большое спасибо, за всё!

— Бывай, милиционер Петров. — Пожимая мою ладонь, кивнул старший оперуполномоченный. И, наверное, решив поиграть в предсказателя, усмехнулся. — Как понимаю, недолго ты в младший лейтенантах ходить будешь.

— Это уж, как «там» решат. — Дёрнув головой вверх, указал на зависимость собственной судьбы от наличия «высших сил», скромно предположил я.

И, оглянувшись, быстрым шагом вернулся к ожидавшим меня возле своего скопления «Волг», небожителям.

* * *

— Коля, зачем тебе это золото? — Едва мы устроились в выделенном нам трёхместном номере, принялась тормошить вашего покорного слугу Марина. И, демонстративно уперев руки в бОки, уставилась на меня пронзительным и, я бы даже сказал, немножечко осуждающим, взглядом. — Ты что, не понимаешь, С КЕМ торговаться начал?

— Ну, предположим, немного в курсе. — Не стал отрицать очевидных вещей я. — Так же, как точно знаю то, что не стану ни под кого прогибаться, и выполнять любые их требования!

Я подошёл к окну и, приоткрыв штору, выглянул наружу. Но, ни снайперов, сидящих на крышах домов, ни висящих на стене и заглядывающих в номер альпинистов с огнестрельным оружием не увидел. И, глубоко вздохнув, обернулся к пытавшейся прожечь мою спину взглядом девушке.

— Кстати, это правда, что в процессе лечения, ты теряешь недели и месяцы своей жизни? — Немного подобрев и вспомнив главную причину отказа, забеспокоилась за меня она.

— Ну, не то, чтобы вот так прямо… — Не желая врать внаглую, начал мямлить и увиливать я. — Но, где-то очень близко к этому…

И Марина, которая, как уже неоднократно упоминал, была девушкой не только красивой, но и умной, тут же принялась «играть в дедукцию».

— Это как-то связано с твоим межмировым пространством. — Тут же начала строить, предположения она. Кстати, очень опасно близкие к правде, и потому, вполне закономерно мне не понравившиеся. — И, скорей всего, ты используешь во время лечения собственную кровь? — Она приблизилась вплотную и, заглянув в глаза, уткнулась лицом мне в грудь. — Бе-е-едненький! — Начала всхлипывать она. Прости-и, я же не зна-а-ала-а!

— Только, пожалуйста, не нужно никому говорить об этом! — Приняв таинственный вид, первым делом попросил я. И, «сделав несчастное лицо», жалобно проблеял. — А то ведь, сама понимаешь… От людей, стоящих на пороге вечности, всякого ожидать можно…

«И вот гадай теперь, „пронесло“ меня, или же наоборот, вырыл своим враньём ещё более глубокую яму»? — Философски размышлял я, поглаживая всхлипывающую и печалящуюся о моей тяжёлой судьбе, девушку.

При этом, сам не знаю почему, испытывая чувство неловкости и какую-то, совершенно дурацкую растерянность.

И ведь ни сказал ни слова неправды. Да, следуя инстинкту самосохранения, и не испытывая никакого желания делиться найденным после крушения стратосферного борта* (*цикл «Эльф на плоской земле». Книга первая, «Нелегал») не стал выкладывать всю подноготную. Но, и версия, наспех придуманная Мариной, тоже не сулила ничего хорошего.

Особенно, если учесть тот факт, что её и Леськина кровь уже использовалась, для нейтрализации случайно, и не без нашей помощи, принесённого из будущего коронавируса. И, раз уж моя красавица пришла к такому вот, не очень благоприятному для меня выводу, то и аналитики КГБ вряд ли упустят и не станут рассматривать точно такую же версию.

Но рассекречивать наличие у меня медкапсул, или, тем более, отдавать их, даже и в мыслях не было. Тем более, что даже после моего возвращения в Содружество, отнять их никто не пытался. Так как хозяева медицинской техники списали потери в убыток. И получили компенсацию от занимающимися перемещениями между Локациями истинных разумных. Так что, по всем законам Содружества, утратили на них право.

А ваш покорный слуга, как нашедшая сторона, не нарушившая при этом никаких общепринятых положений и договорённостей, стал их легитимным обладателем просто по свершившемуся факту.

Да и, в общем и целом, «помогло» то, что подобное оборудование, не было какой-то экзотической диковинкой. И, в принципе, стоило не дороже хорошего зубоврачебного кресла. Ну, или аппарата, типа «искусственная почка».

Короче, опровергать Маринину версию я не стал. А просто, указав Леське взглядом на двери, молча попросил оставить нас с мамой одних. Что, не по годам сообразительная девочка и сделала. Объяснив дяде, бдящему в коридоре, что хочет мороженного. И, сопровождаемая офицером «девятки», отравилась в ресторан.

Ну, а мы с Мариной, наконец-то уделили время тому, чем и положено заниматься двум, давно не видевшимся и очень, очень соскучившимися, имеющим взаимную симпатию, а так же общее — и очень богатое! — прошлое, молодым людям.

И это, доложу я вам, были самые приятные моменты с тех самых пор, как я очнулся в военном госпитале, и обнаружил, что человечество, оказывается, делится на два пола!

Глава 25

Интерлюдия. В это же самое время. Гостиница Свердловск, номер люкс, занимаемый Михаилом Андреевичем Сусловым.

— Итак, товарищи… — Сделав небольшую паузу Суслов, окинул пронзительным взглядом обоих заместителей Андропова. — Какие будут соображения, и что станем докладывать в Москву?

— Гнида он… — По военному просто но, совсем не с соблюдением устава, не говоря уже о прочих этических нормах, зачем-то охарактеризовал пришельца из будущего, Цинёв. — Жадная империалистическая гнида!

Цвигун предпочёл никак не отреагировать на это, слишком уж эмоциональное заявление коллеги-соперника. Потому как прекрасно понимал опасения Георгия Карповича. Боявшегося, собственно говоря, как и он сам, не попасть в обойму тех, за чьё омоложение посчитает нужным заплатить Партия.

И, хотя в негласной табели о рангах они, уступая пальму первенства лишь Генеральному Секретарю и Андропову, при этом, втайне считая себя одними из ключевых фигур в Государстве, оба прекрасно понимали, что найдётся очень много людей, захотящих подвинуть их в таком замечательном деле, как обретение, пусть не бессмертия но, находящейся где-то очень близко к этому, второй молодости.

— Георгий Карпович… — Неодобрительно посмотрев на Цинёва, покачал головой Михаил Андреевич. — Сейчас речь не о моральных качествах Его Высочества. — Не в силах сдержать нахлынувшие на него чувства, главный идеолог страны вскочил с дивана и сделал несколько быстрых шагов по просторной гостиной номера. — Нам с вами нужно думать более объемно! И, в общих чертах, согласовать информацию, которая пойдёт «наверх». — Тут Суслов, по укоренившейся за десятилетия привычке поднял глаза к потолку и невольно вытянулся. — А, заодно, объяснить ждущим нашего возвращения товарищам, причину задержки!