— Мы это уже поняли! — Даже не стараясь скрыть неприязнь, процедил сквозь зубы Цинёв. И, как будто позабыв про меня, повернулся к Цвигуну. — Что делать будем, Семён Кузьмич?

— Кх-кхм-м… — Для начала прокашлялся Цвигун. Впрочем, не исключаю, что таким вот простым и незамысловатым образом, он выгадывал себе время для размышления. — Полагаю, что прямо сейчас, нам четверым нужно просто вернуться в… нормальное пространство. К тому же, если принять во внимание то, что время, по заверению Его Высочества, дискретно, все эти люди могут ещё чуть-чуть подождать…

— Согласен! — Тут же отреагировал на слова Цвигуна Суслов.

А Георгий Карпович, демонстративно крякнув, покрутил бритой налысо, и сверкавшей в сполохах фонариков, словно бильярдный шар головой, как понимаю, на всякий случай кинул камешек в мой огород.

— Да-а, твоё величество. С тобой не соскучишься.

Причём, никакого пиетета, не говоря уже об элементарном уважении, в его тоне не чувствовалось.

А я, так как довёл всё до сильных мира сего всё, что хотел, не мудрствуя лукаво, снова воспользовался силовыми жгутами. И, обхватив всех троих, «вытащил» нас обратно.

Где, ожидали Вика с Сергеем. А так же, о чём-то шептавшая на ушко Вере, и одновременно с неодобрением поглядывающая на моих девочек, Юля Подгорная.

— Итак, дорогие товарищи! — Тут же принял бразды правления Суслов. — Сейчас все отправляются в гостиницу «Свердловск». Для отдыха и приведения себя в порядок. А завтра, после того, как посетим намечающийся юбилей уважаемого генерала Чернобрового, будем выдвигаться в Москву. Кстати… — Тут Михаил Андреевич окинул внимательным взглядом нашего бас-гитариста и клавишницу, а потом перенёс внимание на Верочку. — Всех членов Вокально-Инструментального Ансамбля «Локация Карьер», я лично приглашаю на гастроли! С гостиницей и организацией концертов, проблем не будет! И обещаю, что столичная филармония оплатит все ваши выступления по высшему разряду!

После чего все начали потихоньку покидать квартиру. А ваш покорный слуга не преминул воспользоваться вновь обретённым умением. И, действуя исключительно при помощи телекинеза, отправил спрятанные в тайнике деньги и драгоценности прямиком в Стазис.

Потребованное но, прошу заметить, так и не обещанное, золото — ещё когда будет! А «тугрики», на приятные мелочи и повседневные расходы, взять пока неоткуда.

И это не считая того, что все, «сочинённые мною песни», по факту я попросту спиздил.

То есть, воспользовался чужой интеллектуальной собственностью. Правда, пока не получив никакой прибыли. Но, так как, если верить словам Главного Идеолога Страны, в ближайшем будущем, это непременно случится, то с авторами хотелось бы рассчитаться.

Правда, пока не знаю чем и как. Но в том, что сделать это нужно обязательно, я был уверен целиком и полностью. Можно сказать, на все двести пятьдесят процентов.

* * *

На выходе из подъезда на глаза попался, вышагивающий возле своей служебной «Волги» Борис Николаевич. И, как только увидел Суслова, тут же бросился выказывать верноподданнические настроения. Но, сходу оценив и, главное, правильно поняв, холодный, повеявший прямо таки обжигающим морозом, взгляд, будто бы наткнулся на невидимую но, оттого не менее прочную, сплошную и непроницаемую стену.

Преодолеть которую, при всех его здешних полномочиях, авторитете и, имеющихся в распоряжении атрибутах власти, не решился.

«Сошки поменьше», в лице генерала Чернобрового и начальника Свердловской милиции, увидев, как главный идеолог страны отреагировал на движение Бориса Николаевича, даже не рыпалась. В смысле, не пробовали приблизиться и как-то обратить на себя внимание.

Впрочем, Петру Васильевичу Суслов кивнул. Обозначив, что помнит о договорённостях и обязательно их выполнит.

Ещё дальше, за скоплением чёрных «Волг», я увидел Познякова и Василия. И, вполне справедливо полагая, что случая попрощаться может и не представиться, шагнул в сторону товарищей.

— Ваше Высочество, вы куда? — Тут же зашипел недовольный моим, как понимаю «заранее не согласованным и не одобренным старшими товарищами», манёвром, Цинёв.

А один из сотрудников «девятки», бросившийся выполнять невысказанную волю шефа, попытался заступить дорогу.

И был тут же обвит силовым щупальцем. Спеленан, словно младенец и приподнят над асфальтом. Не очень высоко, где-то на десять сантиметров. Но, в то же время, достаточно для того, чтобы понять, что опоры под ногами нет и бороться бессмысленно.

Георгия Карповича я тоже придержал. Выделив для этой цели ещё один энергетический жгут.

Не стану утверждать, чтобы в этом была какая-то особенная необходимость. Но, «расставлять точки над "Ё» нужно сразу и без обиняков.

Игры «в секретность», а так же «в субординацию» и прочую «государственную тайну», которыми всегда славились любые виды и расы условно-разумных — это их проблемы. Хотите — забавляйтесь!

Выстраивайте иерархию, «вертикаль власти» и прочую, так рьяно насаждаемую любыми видами паразитов, лабуду.

Но приплетать сюда меня, или кого-нибудь из моих девочек — фигушки!

Иначе опутают липкой паутиной «правил», мешающих жить «инструкций» и прочей чушью, нисколько не нужной и, в принципе, непонятной любому жителю Содружества.

Чей мозг, посредством симбионтов, подключён к единой Сети. А образ жизни, поступки и намерения, прозрачны и открыты.

Что автоматически делает истинных разумных толерантными, исключая при этом, пресловутые «шаги влево, вправо, и прыжки на месте». А так же очень способствует выполнению десяти заповедей, завещанных нам Создателем.

— Отпустите немедленно! — Сразу же раскомандовался Цинёв. И, немного запоздало, но оттого не менее эмоционально, выдохнул. — Что вы себе позволяете?

— Урок вам. На будущее, Георгий Карпвович. — Останавливаясь и демонстративно зевая, философски заметил я. — Чтобы помнили, что имеете дело не с вашим подчинённым, а политической фигурой и гражданином другого государства!

— В-вы-ы! Я-а-а! — Задохнулся от возмущения Цинёв.

Чем вызвал приступ еле сдерживаемого хохота, и желания продолжить в рифму. Обозвав так хорошо известной любому жителю Советского Союза, «головкой от хуЯ». Уж очень, раскрасневшийся и бритый наголо дядька напоминал «рассерженную морковку». Причём не используемую в кулинарии, а ту самую, на которую так любят садиться монашки из анекдотов.

Однако, хамить и унижать человеческое достоинство Георгия Карповича я не стал. Так как, в общем и целом, не заслужил он этого. Человек просто делает то, что искренне считает нужным. И просто пытается оградить «проблемного но, в то же время, очень ценного для Страны меня» от лишних телодвижений. А так же, могущих быть потенциально опасными, контактов.

— С товарищами хотел парой слов перекинуться. — Пожал плечами я. — Объяснить ситуацию и, на всякий случай, попрощаться.

Чем, похоже, сослужил не очень хорошую службу и оказал медвежью услугу обоим своим коллегам. Обратив на них пристальное внимание сильных мира сего.

Так как, к тому времени освобождённый от захвата и отпущенный мной Цинёв, злобно зыркнув в мою сторону, кивнул в сторону Познякова и Васи одному из «девятки». А тот, в свою очередь, не стал «бежать и не пущать», а молча склонил голову. Мол, «принял к сведению и будет исполнено».

Что навеяло небольшой жути и даже вызвало лёгкое беспокойство за судьбу мудрого Викеньтьича и шебутного Васи.

— Надеюсь, вы не станете перегибать палку? — Любезно поинтересовался я. И, картинно выгнув бровь, уточнил. — Или, мне озаботиться безопасностью друзей самостоятельно?

— Типун вам на язык, Ваше Высочество! — Укорил меня, внимательно следивший за ходом нашей пикировки, Цвигун. — Вас послушать, так мы всех, кто так или иначе имел дело с вами, ликвидировать должны. А это, учитывая ваше, очень уж непосредственное жизнелюбие и какую-то сумасшедшую гиперактивность, — тут Семён Кузьмич неодобрительно покачал головой и ехидно ухмыльнулся, — никак не менее половины Свердловской области!