— Ваше Высочество… — С явно видимым недоверием и напряжением на построжевшем лице, осторожно поинтересовался он. — Георгий Карпович сообщил мне весьма странные, прямо скажем, выходящие за все разумные рамки, вещи…

— И, при этом, нисколько не соврал. — Не стал отрицать, для него пока что не очевидные но, в любой момент могущие получить подтверждение факты, я. — То, о чём поведал вам уважаемый Георгий Карпович, и чему был свидетелем присутствующий здесь же Семён Кузьмич, в самом деле существует.

— В таком случае… — Медленно, будто бы колеблясь, начал закидывать удочку Суслов. — Вы не могли бы… Скажем так… Продемонстрировать… — Тут главный идеолог страны, словно сомневаясь и, явно подбирая слова, сделал небольшую паузу. Но, спустя секунду, взял себя в руки и продолжил. — Всё-таки, согласитесь… Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Да, пожалуйста. — Не стал кочевряжится я. И, пародируя голосом, знаменитое «чего изволите», заверил. — Сделаю в лучшем виде!

После чего, для экономии времени, да и сил кстати тоже, перенёс нас обоих в Межмирье. Аккурат к всё тем же, всё ещё лежащим без сознания, бедолагам из злополучного НИИ.

— Надо же… — Очутившись в Стазисе, только и сказал Суслов. — И, подойдя к ближайшему к нему телу, осторожно попинал носком лакированного ботинка по ноге. — Никогда бы не подумал…

Вопроса в его словах не было. Так что я просто-напросто промолчал. Ожидая продолжения беседы и ещё одной попытки, «дожать» меня.

Которая и случилась, буквально через секунду.

— И что, без золота никак? — Прищурившись, въедливо поинтересовался Суслов. И, кивая на пострадавших, попытался воззвать к моей совести. — А ведь вы, прямо сейчас, могли бы помочь всем этим людям!

Про то, что выросло на том месте, где он ожидал обнаружить мою совесть, я рассказывать не стал. Обидится ещё. Посчитает, что проявил неуважение и, как следствие, «затаит».

А, вместо этого, попытался оперировать такими понятиями как логика. И, заодно, указать, на имеющийся у любого живого существа, инстинкт самосохранения.

— Скажите пожалуйста, Михаил Андреевич. — Издалека начал я. — А вы, вот ВЫ ЛИЧНО, отдали бы любому из этих несчастных, к примеру, почку?

— При чём здесь моя почка? — Не принял подачи Суслов. И, тут же бросился в атаку. — И вообще, Ваше Высочество! Не передёргивайте и не уходите от ответа!

— Мои условия вам озвучили. — Не желая ввязываться в дискуссию, искренне считаемую мной словоблудием и переливанием из пустого в порожнее, отрезал я. А, чтобы не думали, что могут указывать, ткнул носом в, очевидные для меня но, по всей видимости, ещё не до конца осознанные Сусловым, факты. — Не забывайте, Михаил Андреевич! Что я не только не патриот, я даже не гражданин Советского Союза! А речь об оплате за целительские услуги завёл лишь потому, что чувствую некоторую вину. За то, что невольно послужил причиной занесения в ваше время заразы из двадцать первого века. Так что, вместо того, чтобы пытаться что-то выгадать, просто примите это как факт согласия сотрудничать. Или же, как уже понял и даже сообщил о своей догадке Георгию Карповичу Цвигун, "любой западный миллиардер, не то, чтобы с радостью, но и без особого сопротивления, отдаст если не всё то, весьма значительную часть своего немалого состояния за такую возможность. А это, как может посчитать любой, кто мало-мальски знаком с простой арифметикой, гораздо больше чем несколько сотен килограммов золота. — Тут я не удержался и позволил себе подпустить небольшую шпильку. — Которое, через каких-то два десятка лет, вагонами будут вывозить на Запад. Оставляя вашим потомкам лишь дырку от бублика!

— Это ещё вилами по воде писано! — Явно задетый за живое, тут же принялся горячиться Главный Идеолог Страны. И даже позволил себе усомниться в тех сведениях, что, по словам Марины, местные аборигены смогли выкачать из смартфона и ноубука «того упоротого». — Да и вообще! Нужно убедиться в надёжности и достоверности полученный нами информации!

— Ну так, не от меня же полученной. — Криво усмехнулся я. И, буквально тыкая носом в голые и неприглядные факты, напомнил… — Или это я, сразу же и на всех порах примчался в Москву? И, не жалея времени и не «щадя живота», принялся обивать пороги Кремля?

Отбритый но, в силу, как понимаю упёртости характера, не желающий сдаваться Суслов, насупился.

— Посмотрим! — Недовольно пробурчал он в мою сторону.

И, уже было открыл рот, чтобы «отдать команду на выход».

Но я опередил, не предоставив ему такой возможности.

А, вместо «возвращения» решил что, раз уж хроно-аборигенам «сведений недостаточно», поставить их в известность о тех, кого мы вытащили из эпицентра ядерного взрыва в двадцать первом веке.

Рассудив, что лишённым всего беженцам, к тому же, без нашего с девочками вмешательства обречённым на верную гибель, всяко лучше будет «здесь», чем «там».

И, в самом деле… В одна тысяча девятьсот семьдесят втором году их, если и не ждёт «почёт и уважение» то, по крайней мере, безопасное и сытное существование точно обеспечат.

К тому же, у каждого (ну, или практически у каждого) из них собой есть, если не ноутбук, то уж смарфон обязательно. И абсолютно не важно, что у большинства память устройства забита всякой, не имеющей слишком большой и, соответственно практической пользы, фигнёй.

Умные люди, а в том, что работать с прибывшими из будущего допустят «самых и самых» я нисколько не сомневался, сумеют из всего извлечь выгоду.

Да и устный опрос, а вернее, многочасовые и многодневные вдумчивые беседы, тоже нельзя сбрасывать со счетов.

В общем, я на мгновение «вынырнул наружу», схватил силовыми щупальцами Цвигуна и Цинёва и, присоединив к этой «сладкой парочке» Суслова, перебросил всех троих к испуганно гомонящей куче народа.

Которая, в отличии от находящихся в беспамятстве бедолаг из НИИ, была не то, чтоб совсем уж в здравии но, по крайней мере, в сознании.

И вели они себя соответствующе.

То есть, галдели, переговаривались, светили фонариками и экранами телефонов. И вообще, создавали впечатление слишком сильно перевозбуждённого цыганского табора.

Что, в общем и целом, было вполне закономерно и даже немножко ожидаемо. Особенно, если учесть, что эти люди пережили крушение собственных судеб, потеряли дома, большую часть имущества, а очень многие, плюс ко всему, родных и близких.

Глава 24

— Кто это? — В точности так же, как сделал это совсем недавно один из заместителей Андропова, моментально задал вполне предсказуемый вопрос Суслов. Однако, будучи человеком не глупым, сразу «сложил два и два». — Если правильно понимаю, именно их вы спасли «там»… у себя… в будущем?

— Совершенно верно, Михаил Андреевич. — Не стал отрицать я. И, намекая на свой недавний ультиматум, с лёгкой язвительностью, добавил. — Кстати, как вы, наверное успели разглядеть, очень многим из них тоже требуется медицинская помощь. И, прошу заметить, ЭТО — именно МОИ современники. И, по шкале ценностей, находятся ко мне гораздо ближе любого обитателя одна тысяча девятьсот семьдесят второго года!

— Да как вы можете сравнивать! — Опять зачем-то покраснев, принялся гневаться Цинёв. — Нас, и этих… этих…

— Простите, Георгий Карпович, а причём здесь вы? — Елейным голосом поинтересовался я. — Каким таким боком конкретно вы, и приехавшая с вами компания соотносятся с этими, спасёнными мною и девочками, бедолагами?

— Но, ведь вы с-сами с-сказал-ли, что лечить будете только за золото! — Заикаясь от негодования, выпалил Цинёв. И, только что, без всяких обиняков, безапелляционно заметили, что ставите на одну доску этих оборванцев из будущего и руководство Советского Союза!

— Ну, положим, любая жизнь бесценна! — Решив слегка покуражится, с пафосом заявил я. И тут же, посуровев, указал на одну ма-а-ленькую деталь. — Но, даже при всей жалости к этим людям, а так же при всём уважении к заслугам перед обществом лидеров Советского Союза, собственную жизнь и здоровье я ценю намного больше!