* * *

«И ведь ни разу не соврал…» — Оправдывал себя я, глядя как насупленный и очень недовольный Цинёв прячет железку обратно в карман. — «Попробуй, посиди в Стазисе, пока медицинские капсулы занимаются излечиванием пациента»!* (Более подробно о возможностях медблоков и времени, затрачиваемом на восстановление находящихся внутри них людей, описано в цикле романов «Эльф на плоской земле»).

Не то, чтобы я «не жил» в эти, проведённые в пространственном кармане, часы, дни и недели… И, если речь шла о ком-то, действительно для меня дорогом м важном, я, не задумываясь ни на секунду, предавался добровольному затворничеству.

Но, как бы не мне близка мне была идеология Страны Советов. И каким бы огромным уважением не пользовались её лидеры, я считаю, что поступил правильно. Ведь, как ни крути, а сознание и психика условно-разумных устроены так, что… В общем, неприемлемо для меня устроены.

Помоги бесплатно одному… Потом другому. Опосля пойдут жёны, дети, племянники и любовницы…

Одна только пьяная и похотливая свиноматка, по имени «Галя Брежнева» чего стоит… И ведь, обязательно доебутся, извиняюсь, станут настойчиво просить и даже требовать, «применить к ней специальные процедуры». Взывая к моему, напрочь отсутствующему патриотизму. Ну по крайней мере, не испытываемому мною по отношению к жителям этой Локации

Не-е… «На хуй, на хуй, кричали пьяные пионеры…»

То есть, в очередной раз прошу прощения за мой французский, ситуация с бесплатным омоложением и тратой на всю эту суету моего личного времени, не подходит для меня в принципе.

То есть, от слова «совсем».

* * *

Тут Цвигун, всё ещё поглаживая по рукаву форменного кителя Цинёва, вернул беседу в изначальное и, в общем и целом, конструктивное русло. То есть, обратил внимание на тех, ради кого я затащил обоих высокопоставленных КГБэшников в Стазис.

— Ладно… — Апеллируя больше всего к Цинёву, ровным и, ничего не выражающим голосом произнёс он. — Раз уж… привести этих людей в порядок силами Его Высочества не получится то, давайте думать, куда доставить пострадавших. — Тут он ненадолго наморщил лоб и, вопросительно взглянув на меня, уточнил. — Ведь, как понимаю, вы можете переместиться в… это странное и загадочное место из любой точки?

— Совершенно верно, Семён Кузьмич. — Не стал делать из этого тайну я. — И, не удержавшись, усмехнулся. — В этом-то и прелесть!

В ответ на эти слова Цвигун ненадолго задумался. А Георгий Карпович и посуровел.

Было понятно, что ситуация, когда ТАКИЕ ресурсы, да находятся не под их контролем, просто не укладывалась в их мудрых головах. И напрочь выбивала из колеи обоих. И было видно невооружённым глазом, как крутятся шестёрёнки в «ихних», скрипящих от трудолюбивого напряжения, мозгах. Соображая, как половчее взнуздать, а затем поставить в стойло, такого «неуправляемого и непредсказуемого», меня.

Но, так как «управы» с наскоку на находилось, им пришлось придержать своё «важное мнение», а заодно и неумеренные хотелки, при себе. И снова обратить внимание на требовавших медицинской помощи пострадавших.

— Вот что… Ваше Высочество. — Повернулся ко мне Цинёв. — Давайте ка, возвращайте нас обратно. И, поясняя свою позицию, вздохнул. — В любом случае, к какому бы выводу мы не пришли — ваша съёмная квартира не самое подходящее место для нескольких десятков, лежащих в беспамятстве людей.

Спорить я не стал. Так как свою задачу — ну, по крайней мере, «одну из», — я, по минимуму разумеется, выполнил. Указал на наличие проблемы. И, как и положено любому нормально мыслящему условно-разумному, постарался переложить её решение на чужие плечи.

Да и, почему-то очень сильно кажется, что «выгрузи» я эту кучу народа, не согласовав свои действия с «руководством» было бы только хуже.

Да, поначалу, когда думал, что придётся податься в бега, собирался сделать это где-нибудь возле ближайшей больницы или госпиталя. Что, с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента, мне и будет предложено.

Правда, заручившись поддержкой власть имущих, могу быть уверен, что к тому времени нас, во всеоружии и полной боевой готовности, будут ожидать врачи и медсёстры. А с моей, и так совсем не спокойной души, снимется хоть какая-то часть, совершенно не нужного мне груза.

— Тогда следует поторопиться. — Буркнул, постепенно успокаивающийся Цинёв. — Эти бедолаги, — тут он кивнул на пострадавших, — и так уже несколько часов лежат.

А, ну да… Они ведь не знают, что для подвергшихся отравлению прошли не долгие часы, а считанные минуты. И, немного посомневавшись, я всё-таки принял решение не таиться и играть в открытую.

— Время дискретно. — Стараясь говорить как можно убедительнее, начал объяснения я. — И, пока мы «тут», «там» в квартире, да и во всём остальном мире, пройдёт ровно ноль целых, ноль десятых секунды.

Дураками заместители Андропова не были. Так же, как и не страдали отсутствием кругозора и наличием пониженного «Ай-кью».

Так что, уточнять и переспрашивать, на стали. А лишь молча переглянулись и ещё больше посуровели.

— Страшный ты человек, Твоё Высочество… — То ли не одобрил а, может быть, просто констатировал факт, Цинёв. — Опасный…

Но, так как желания снова потянуться за пистолетом ны выказал, не стал городить лишних сущностей и я. А, напротив, улыбнулся как можно шире и постарался показать себя с, как можно более выгодной стороны.

— Зато порядочный, Георгий Карпович. — Пожал плечами я. — И, что самое основное, договороспособный.

— Мы будем очень на это надеяться, Ваше Высочество. — Заверил меня Цвигун. И, оставляя последнее слово за собой, скомандовал. — Ну что, давайте, «переправляйте» нас обратно!

Что я, собственно, и сделал. Точь в точь и в буквальном смысле слова. Оба зама Андропова оказались на кухне так любезно предоставленной Викой, и — увы! — очень не на долго давшей мне пристанище, квартиры.

А я, Марина и Леська, остались в Стазисе. Чтобы спокойно поговорить без лишних ушей. И, заодно, обсудить нашу дальнейшую стратегию. То есть, попросту говоря, план совместных и, главное, всех — я имею в виду исключительно нашу троицу, — устраивающих, действий.

— Коль, а ты не погорячился? — С удивлением вперила в меня взгляд Марина. — Сразу выложил все карты… — И, с небольшим упрёком, вспомнила прошлое. — Мне, кстати, ты не сразу рассказал…

— Мариш, давай не будем, а… — Попросил я свою, в общем и целом, бывшую в своём праве девушку. — К тому же, ты всё-равно быстро обо всём догадалась… Да и, сама должна понимать, что ежели станем помогать всерьёз, очень часто придётся пользоваться Стазисом. И за нашими действиями будут следить десятки, если не сотни пар, очень внимательных, и скрупулёзно взвешивающих любое наше действие, глаз. Так что, рано или поздно, а в нашем случае, скорее «рано», всё равно проколемся. — И принялся перечислять косвенные признаки, по которым нас вычислять просто элементарно. — Детали одежды, длина волос и ногтей, несоответствие причёсок у вас и отросшая щетина у меня. Запах, в конце концов. — Так что, не сомневайся, не успеем оглянуться, как моя «страшная тайна», станет «секретом Полишинеля». Что, в свою очередь, вызовет не нужные подозрения. И будет принято за ту самую «маленькую ложь», которая и станет причиной «большого недоверия».

— Может быть, ты и прав… — Недолго поразмышляв, неопределённо пробормотала Марина. — Хотя… Как-то ты это всё… сразу…

— Марин, — постарался убедить я любимую в правильности выбранного «модуса операнди»* (*образ действий), — с нашим появлением начнётся така-а-ая буча, что тратить силы и время на то, чтобы таиться от своих — просто верх глупости! Да и, прости меня за мой французский, нахуя мне такие союзники, от которых я вынужден прятаться и недоговаривать?

— Слишком уж они разные… — Немного печально заметила Марина. — И все со своими хотелками…

— Ничего… — Постарался успокоить её, а заодно и самого себя я. — Полагаю, что знаю человека, который прижмёт к ногтю эту стаю бандерлогов!