Да и, раскрыл секрет я не абы кому, а двум заместителям главы самой могущественной структуры мира. Ну, по крайне мере, в этом времени. И, судя по всему, «плодотворно сотрудничать» мне придётся как раз с представителями этого грозного ведомства.

В общем, «те же яйца, вид сбоку».

«Там», «у себя», я и моя группа были «карающей дланью Организации Объединённых Наций». Которая контролировала большую политику, принимала судьбоносные для данной Локации решения и… доводила их до исполнителей, «в части нас касающейся».

А мы, я имею в виду одарённых моей команды, в верхние эшелоны особо и не лезли. Прекрасно понимая, что, даже несмотря на наличие сверх-возможностей, сильным мира сего (ну, или вернее, в данном конкретном случае, «того») мы на один зуб.

Власть не любит конкуренции. И именно для того там, в будущем, существовала Военно-Магическая Академия. Созданная с целью выявлять и «ставить в стойло», обретших способности к магии юных дарований.

Ну, или с помощью таких «цепных псов» как я, уничтожать тех, кто в принципе не поддавался дрессировке.

Так что, положа руку на… самое дорогое, что есть у любого мужчины, смело могу заявить, что для меня, в общем и целом, ничего и не изменилось. Благодаря спокойному и уравновешенному менталитету жителя Содружества, я всегда был лоялен к власти. И то, что мы с девочками провалились на пятьдесят лет назад, не меняло картины в целом.

Здесь и сейчас, есть люди берущие на себя ответственность. С полномочиями которых я, так или иначе, согласен, и признаю их целиком и полностью. Тем паче, что политика приютившего нас Государства, более чем соответствовала основополагающим принципам Содружества.

Исключающего эксплуатацию одного разумного индивида другим. Прямо и недвусмысленно запрещающим присвоение кем бы то ни было, результатов чужого труда. И дающего всем право на «прозрачную и открытую свободу».

В рамках осознанной необходимости.

* * *

Цвигун и Цинёв, тем временем, побродили между телами. Потыкали в них пальцами и даже кое у кого пощупали пульс.

После чего вернулись ко мне и задали сакраментальный вопрос.

— И что теперь?

— А это уже вопрос к вам, товарищи начальники! — Без зазрения совести свалил проблему со своей здоровой головы на их озабоченную, я. И, давая понять, что с решением чужих зачач сильно заморачиваться не буду, с лёгкой усмешкой пояснил. — Я своё дело сделал. Людей спас. А дальше уже вам карты в руки! Организуйте приём пациентов. Обеспечьте квалифицированной медицинской помощью. И, после того, как найдёте подходящее место, я «выгружу» всех куда скажете.

— Ваше Высочество! — Тут же, с заинтересованным прищуром, взглянул на меня Цвигун. — Насколько нам известно, вы обладаете целительскими способностями… — Тут он сделал небольшую паузу и испытывающе выгнул бровь. Но, поскольку я не проявил заинтересованности, задал вопрос напрямую. — Вы не могли бы… чуть-чуть облегчить работу наших врачей и заняться… лечением этих людей самостоятельно?

Глава 22

— Нет! — Стараясь, чтобы мой отказ прозвучал как можно чётче, громко заявил я. И, предвосхищая следующий, такой предсказуемый вопрос, сразу же, конкретно и безкомпромиссно, расставил обе точки над «Ё». А так же горизонтальные скобки над «И краткими» и прочие завитушки, над всеми мыслимыми и немыслимыми, изобретёнными жителями этой Локации, иероглифами. — Каждый сеанс значительно сокращает мои дни. В зависимости от тяжести состояния пациента, от трёх суток до нескольких месяцев. А моё время — это моя жизнь. И тратить её, по первому щелчку чьих бы то ни было пальцев, я просто-напросто не намерен. — Тут я добавил в голос немного стали и, постаравшись сделать взгляд как можно более «ледяным», закончил. — Так что, тому, кто рассчитывает воспользоваться этой моей способностью, придётся быть ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ УБЕДИТЕЛЬНЫМ.

— Даже так… — С неопределённой интонацией пробормотал Цвигун. И тут же, постарался прояснить ситуацию и, как понимаю, загодя заручиться моим согласием. — Но, надеюсь, мы можем рассчитывать на вашу помощь, хотя бы в отношении первых лиц Государства?

— Всё зависит от правильно постановки вопроса. — Равнодушно пожал плечами я.

— И… какова же ваша цена? — Пытаясь не спугнуть тщательно вываживаемую рыбку, робко осведомился Семён Кузьмич.

— За одного пациента, вес клиента в золоте. — Не стал церемониться ваш покорный слуга.

И не то, чтобы я был таким уж жадиной. Но, во-первых, на мне всё ещё висел, так и не закрытый долг в двадцать урожаев.

А во-вторых, как показывает практика, условно-разумные не ценят то, что достаётся им даром. Да и вообще… В силу своей ущербной природы, так и норовят обратить ближнего в прямое или, что случается гораздо чаще, опосредованное рабство. И с удовольствием начать заниматься тем, что идёт в разрез с убеждениям и любого обитателя Содружества. То есть, эксплуатацией человека человеком.

— Ну и аппетиты у т… в-вас, В-ваше В-высочество. — С неодобрением, очень похожем на ненависть, процедил сквозь зубы Цинёв. И, всё же не сдержавшись, и отбросив вежливую форму обращения, обличающе припечатал. — Вот ты своё гнилое нутро и показал, гнида!

Рука его, при этом, непроизвольно потянулась к находящемуся во внутреннем кармане пиджака пистолету. На что я тут же отреагировал, телепортировав этот смертоносный кусок металла себе в ладонь. После чего спрятал его за спину. А Цинёв, не найдя искомое, недоумённо захлопал себя по остальным карманам.

— Не это ищете, Георгий Карпович? — С усмешкой продемонстрировал ему «Стечкина» я. И всё же, желая погасить никому не нужный конфликт, примирительно добавил. — Вы поймите… Что время существования, даже если речь идёт об одарённых, весьма невелико. И раздавать за здорово живешь, недели и месяцы, в конечном итоге складывающиеся в годы, я совсем не намерен. К тому же, я прекрасно знаю, сколько денег Советский Союз выбросил на ветер, разбазаривая по разным африканским царькам. А так же потратил на утилизированное в девяностых годах вооружение и просто, фигурально выражаясь, зарыл в землю при реализации, так и не доведённых до конца и заброшенных проектов. Так что, цена более чем справедливая. И даже, не побоюсь этого слова, весьма щадящая.

А внимательно выслушавший мой спич Цвигун, тихонько кашлянул и, обращаясь к раскрасневшемуся, и начавшему хватать широко раскрытым ртом воздух Цинёву, сказал.

— Спокойно, Георгий… Спокойно. — Он, мягким жестом, осторожно дотронулся до плеча Георгия Карповича и продолжил. — Ты ведь понимаешь, что Его Высочество Принц Генрих явился к нам не только из другого времени. По сути, они пришёл из, в корне отличающегося от нашего, Мира. Где царят абсолютно иные моральные ценности. И где идея построения коммунизма оболгана и отсутствует напрочь!

Цинёв недовольно покрутил головой. Но, памятуя, что пистолет всё-таки находится у меня, не проронил ни слова.

А Семён Кузьмич, постаравшись сгладить внезапно возникшую неприятную ситуацию, закончил. Уговаривая не столько своего коллегу, сколько доводя информацию до меня.

— Так что, сам видишь… Придётся договариваться. И, как бы не были тяжелы и неподъёмны условия, мы выполним их все!

— Не много ли на себя берёшь, Сёма? — Недобро покосился на Цвигуна Цинёв.

— А у нас есть выход? — Обречённо пожал плечами Цвигун. — К тому же, я не выдам секрет Полишинеля, если скажу, что любой миллиардер «там», на Западе, для обретения здоровья и второй молодости, с радостью расстанется с гораздо большей суммой. — После чего Семён Кузьмич испытывающе посмотрел на меня и, не найдя на моём лице ни задумчивости ни алчного предвкушения, вежливо попросил. — Ваше Высочество… Вы не могли бы вернуть, так ловко изъятое Вами оружие, его владельцу?

— Да, пожалуйста. — Не стал спорить я.

И пистолет, удерживаемый невидимым силовым полем, медленно поплыл в сторону человека в военной форме.