— Мы согласны, Михаил Андреевич! Готовы к сотрудничеству и вообще… Как говорится, чем можем — тем поможем!

* * *

Поскольку принципиально важное решение было принято, а детали, множество которых, в любом случае, возникнет и будет постоянно появляться «по ходу пьесы», можно будет обговорить потом, я не стал тянуть кота за яйца.

И, окинув взглядом всю диспозицию, и отметив зачем-то плачущую Верочку, по иезуитски улыбающуюся ей Юлю Подгорную, а так же внимательно наблюдающих за этой, в кавычках «милой» картиной, Цвигуна и Цинёва, ваш покорный слуга сосредоточил внимание на Суслове. И, догадавшись, что он что-то понял и пришёл для себя к каким-то, важным ля него выводам, тут же озвучил наше положительное решение.

И, в самом деле! Люди старались. Через пол страны летели. И, главное, пока я тут во всю наслаждался жизнью, бил морды, ловил преступников и резал глотки, ПЕРЕЖИВАЛИ. Даже, наверное, хватались за сердце ухитрясь, при этом, поглощать валидол килограммами.

Так что, я не стал разочаровывать, становиться причиной неоправданных надежд и показывать себя «плохим и неблагонадёжным парнем».

После произнесённых мною слов, лицо Михаила Андреевича заметно разгладилось. А с раздвинувшихся в довольной улыбке губ сорвался облегчённый вздох.

Цвигун же и Цинёв, скептически прищурившись, смотрели на меня с лёгким недоверием, если не сказать, подозрением.

И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы допетрить, что оба «сурьёзных дядьки» настраивались на долгие уговоры и «попытки склонить к сотрудничеству». А тут — раз! И проблема исчезла. Испарилась, упав к их ногам и оказавшись в руках фигурально выражаясь, «на блюдечке с голубой каёмочкой».

В общем, сквозило в их лицах некоторое разочарование. Как у бойца, долго готовившегося к поединку. Пролившего на тренировках вёдра пота и истязавшего себя по «самое немогу». А тут соперник, едва выйдя на ринг, мгновенно оценил ситуацию и выбросил полотенце.

«Извините, уважаемые! И рад бы, но помочь вам ничем не могу»! — Про себя ухмыльнулся я.

Ведь, ввязываться в долгую и тягомотную дискуссию, ради того чтобы, как говорят соотечественники Вэймин и Аими, «сохранить лицо», мне просто-напросто лень.

Потом, вспомнив, что в Стазисе лежит целая куча народа, эвакуированного мною из заражённого НИИ, я на мгновение задумался. И, раз уж оба больших начальника из КГБ настроены «бороться и преодолевать» — Вот Вам!

Поначалу хотел похулиганить и, воспользовавшись телепортацией, начать вытаскивать бесчувственные тела прямо сюда. Но, представив, во что превратиться, так любезно и, между прочим безо всякой оплаты, предоставленная в моё распоряжение квартира, слегка остудил свою дурную голову.

Да и ажиотаж, который возникнет у соседей после приезда множества машин скорой помощи или, очень даже может быть, что и тентованных армейских грузовиков, нельзя было сбрасывать со счётов. Это взбудоражит всех жителей района и привлечёт к моей, и без того «очень неоднозначной», персоне совсем не нужное внимание.

Но, так как «в жопе вдруг засвербело», а «суровые дядьки» всё ещё были на взводе и успокаиваться явно не собирались, я пришёл к выводу, что небольшой «жест доброй воли», не повредит.

— Семён Кузьмич! Георгий Карпович! — Громко обратился я к большим начальникам. — Можно вас! Буквально на секундочку!

Видимо, что-то такое… безалаберное и хулиганистое промелькнуло в моём голосе. Так как оба зама Андропова как-то вдруг, неуловимо быстро, но весьма, по крайней мере для меня, очень заметно, подобрались. А Марина тут же повернулась в мою сторону и умоляюще попросила.

— Не буянь, Коля!

— Даже и не думал, Мариш… — Как можно спокойнее ответил я. И, поясняя свои намерения, признался. — Просто, проблемы нужно решать по мере их поступления. А одна, и довольно таки большая, уже половину суток висит надо мной дамокловым мечём.

— Слушаем вас… Ваше Высочество. — С явной запинкой произнёс тот, кто был в военном мундире. — Вы хотите сообщить что-то важное?

— Вы даже не представляете, насколько, Георгий Карпович. — Еле заметно улыбнулся я.

И, захватив силовыми щупальцами обоих, а заодно прихватив с собой Марину и Леську, перенёс всех нас в межмировое пространство. Прямо к лежащей вповалку куче народа. Потерявшего сознание в заражённом научно-исследовательском институте и спасённого от неминуемой смерти вашим покорным слугой.

При этом, я привычно захватил в силовой кокон, обитающих в Стазисе маленьких убийц. А после, услышав, лязг пистолетных затворов, поспешил разогнать темному и зажёг парочку светляков. В чём мне тут же помогли Марина и Леська, озарив заполненную телами площадку и, на всякий случай, поместив перед нами силовые щиты.

— Где мы? — Тут же задал вполне предсказуемый вопрос Цинёв.

— Кто это? — Недоумённо оглядываясь, вторил ему Цвигун.

При этом оба направили оружие в мою сторону и выглядели весьма решительно.

— Спокойно, товарищи! Спокойно! — Выставив перед собой раскрытые ладони, поспешил разрядить обстановку я. И, желая как можно быстрее прояснить ситуацию, произнёс. — Поверьте пожалуйста, что, если бы я хотел причинить вред, то вы бы этого даже не заметили!

Отчего мужчины ещё больше нахмурились и крепче сжали рукоятки своих пукалок.

«Да уж… Умеешь ты, Коля, в дипломатию…» — Укорил себя я.

Хотя… Зачем строить сложные словесные конструкции жителю Содружества? Где, благодаря наличию симбионтов, каждый, в случае нужды разумеется, становился подобен открытой книге. А плохие намерения по отношению к ближнему были невозможны в принципе.

В мирах же условно-разумных социальные связи и коммуникации между… людьми, чуточку более сложные. И обусловлены взаимным недоверием, ярко выраженным индивидуализмом и, в большинстве случаев, наличием тех или иных психических отклонений.

Вот и приходится бедным аборигенам «думать, что говоришь», плести словесные кружева а, в идеале, «держать язык за зубами».

— Я только что продемонстрировал одно из проявлений моего дара. — Стараясь, чтобы моя речь звучала как можно более ровно, сообщил я. — А это, — тут я кивнув на лежащие у наших ног тела, — люди, избавленные мною от неминуемой смерти. Ваши, между прочим, соотечественники. — И, поясняя сказанное, продолжил. — Вчера, в одном из расположенных неподалёку закрытых НИИ, как понимаю занимавшегося разработкой какой-то гадости, произошла утечка. Вот и пришлось… поучаствовать в спасательной операции.

— Это не заразно? — Тут же брезгливо поморщился и сделал шаг назад Цвигун.

А Цинёв, напротив, спрятал пистолет в нагрудный карман кителя и, наклонившись, пощупал пульс у ближайшего к нему человека.

— Живой. — Констатировал он. — И, обращаясь ко мне, тоже поинтересовался. — Так что насчёт риска заболеть и оказаться в реанимации?

— Понятия не имею. — Пожал плечами я. И тут же поспешил успокоить. — Но, судя по всему, это какой-то токсин. Имеющий не биологическую природу. Иначе были бы видны симптомы.

— Да-а, Ваше Высочество… С вами не соскучишься. — Крякнул Георгий Карпович. И, проявляя недюжинную сообразительность, окинул взглядом окружающую нас темноту. — Как понимаю, это… место, существует независимо от нашей реальности? И вы, если можно так выразиться, «всегда носите его с собой»?

— В точку. — Не стал строить из себя целку я.

Мысленно при этом рассуждая, не сделал ли я очень большую глупость.

Хотя, если верить Марине, тот хрен, что принёс с собой в прошлое ноутбук и смартфон, знал о мне и нашей группе, практически всю подноготную. В том числе и наличие у меня пространственного кармана.

Который, как выяснилось благодаря способностям чудо-ребёнка, и не «закуток» вовсе. А эдакое огромное «покрывало». Накинутое Создателем не все Локации и даже позволяющее путешествовать во времени. В общем, штука из разряда «чудны дела Твои, Господи»!

Но, давайте, вернёмся к нашим баранам.

Раз уж я решил сотрудничать, то, в любом случае, утаить умение пользоваться Стазисом было бы проблематично. Что, вне всякого сомнения, породило бы ба-альшую кучу совсем не нужных вопросов. И, закономерно, стало бы причиной подозрений и недоверчивости.