— Не сильно-то ты тянешь на сурового диктатора. — С сомнением смерила меня взглядом Марина. И, констатируя факт, усмехнулась. — Да и вообще… Я почти на сто процентов уверена, что дай тебе волю, и ты с чистой душой и лёгким сердцем, свалишь на свою ферму. К пшенице, кукурузе и прочим пасторальным радостям.
* * *
Под «фермой» она имел в виду мои сельскохозяйственные угодья. Выделенные мне после возвращения в Содружество, в одной из занимающейся аграрным земледелием и животноводством, Локации. Из которой я выбирался в мир условно-разумных с очень, ОЧЕНЬ, большой неохотой. И делал это лишь по настоянию обеих моих девочек и под угрозой того, что если буду слишком выёбываться, (то есть, прошу прощения, своевольничать), то «фиг мне откроют дорогу обратно».
В общем, при путешествиях в пространстве, (если конечно, я не задействовал один из летающих флаеров, экспроприированных нами в Мире Рептилоидов), а, как совсем недавно выяснилось, и во времени, я целиком и полностью был зависим от умения и — главное! — желания очень сильно любящей маму и, даже иногда её слушающейся, маленькой шестилетней девочки.
А, так как время было дискретно не только в процессе нахождения в Стазисе, но и прерывалось при переходе из Мира в Мир, то мы втроём чувствовали себя довольно вольготно. И, когда хотели тсчитали нужным, наслаждались «плодами цивилизации». А так же выполняли задания специального отдела ООН в Локации Марины и Леськи. Где все считали меня младшим сыном Короля Швеции, Его Высочеством, Ненаследным Принцем Генрихом.
А, когда надоедало, пользовались моей возможностью посещать Стазис и способностью Леськи видеть точки для перехода «куда угодно и когда угодно», устраивали «небольшой"а, скорее длительный "отпуск», и перемещались, как совсем недавно выразилась Марина, «на ферму».
* * *
— А я и не собирался. — Даже не пытаясь отрицать, что не рассматриваю себя в роли диктатора, пожал плечами я. — И, для убедительности, добавил. — Больно надо!
Мне, и в самом деле, в хуй не упёрлось (извините, не было никакого желания и, главное, совсем не доставляло удовольствия) тратить свою жизнь, борясь за власть и влияние, в одном из многочисленных миров условно-разумных.
Да и не было соответствующих навыков, если честно. Опыта подковёрных игр, жажды править любой ценой и, непременно требуемой для этого, подозреваю, что врождённой и впитанной с молоком матери, гранящей с паранойей подозрительности и сопутствующей ей беспринципности подлости.
В общем, так себе из меня царь. Хуёвенький (виноват, не соответствующий, требуемыми для подчинения и последующего управления социумом условно-разумных, параметрами, и не обладающий нужными в этом, далеко не простом деле, морально-волевыми качествами) и, как следствие, заебавшийся бы (пардон муа, понявший, что ему это «не надо») через пару-тройку дней. И постаравшийся бы, бросив всё, быстренько «свалить в закат».
Если не верите, и думаете что я лукавлю, то представьте себе картину, где успешный и, вполне себе довольный жизнью буржуа из Швейцарии попадает… ну, допустим куда-нибудь в Африку. К Пигмеям.
Где, его благодаря имеющимся с собой ништякам, высокому росту и физической силе, сразу же приближают к Вождю. Попросив, при этом, поспособствовать в разборках с соседним племенем.
Помочь хорошим людям, пусть даже и стоящим по уровню развития лишь чуточку выше обезьян, безусловно можно. Тем более, что… скажем так, исповедуемые этим племенем религиозные догмы, гласящие о равноправии и взаимопомощи, находят отклик в вашей доброй, и готовой откликнуться на отчаянный призыв о помощи, душе. В отличие от людоедской конфессии, алчных и идущих на всё, ради уничтожения симпатичных вам особей, конкурентов.
Ну так вот… «В меру сил поучаствовать» — это одно.
А вот ввязываться в полноценные разборки, оно, как уже сказал, на хуй никому не нужно. (То есть, простите, не соответствует моим планам, устремлениям и идёт вразрез, с давно и прочно устоявшимся, укладом жизни.)
* * *
— И, кто же этот, «великий и ужасный»? — Продолжая разговор, с любопытством прищурилась Марина. И, на секунду задумавшись, вздохнула. — Что-то не помню, кто из ныне живущих политиков, проявил себя достойной кандидатурой, могущей спасти от развала, Советский Союз.
— Из теперешних — да. Ни один не годится. — Подтвердил слова своей девушки я. — Но, раз пошла такая пьянка, а Леська, как выяснилось, может привести нас не только «куда», но, что самое главное, и «когда» угодно то… — Я намеренно не стал продолжать, давая Марине самой прийти к нужному мне выводу.
И моя ладушка, в очередной раз доказав, что является не только любимой и красивой но и, в достаточной степени проницательной и умной, широко распахнула глаза и прикрыла рот ладошкой.
— Колька-а-а! — С восхищением и неверием выдохнула она. — Ты, в самом деле, хочешь вытащить сюда ЕГО?
Глава 23
— Вот именно, моя радость, вот именно. — Даже не пытаясь скрыть удовольствия, а скорее, даже самолюбования в голосе, горделиво подтвердил я. И, возвращаясь к вопросу об обнародовании мною свойств Стазиса, добавил. — И это ещё одна причина, почему я не стал играть в таинственность, и изображать из себя загадочного графа Калиостро.
— В смысле? — С удивлением посмотрела на меня Марина. Хмыкнув со свойственной ей иронией. — В огороде бузина, а в Киеве дядька!
— Не надо про Киев… — Досадливо поморщился я. — А резон таков, что ЕГО, нужно не только привести сюда, но и как-то залегендировать. Придать, так сказать, легитимность и, сразу и навсегда, поставить это стадо, никак не могущих договориться и тянущих одеяло в разные стороны бабуинов, перед не вызывающим ни у кого сомнения, фактом.
— То есть, ты хочешь взять их с собой… — Недоверчиво уточнила моя девушка. — Провести через Стазис и, когда Леська откроет окно в прошлое, сделать свидетелями, а скорее, непосредственными участниками похищения…
— Совершенно верно. — Радуясь от того, что жизнь свела меня с такой, умницей, радостно кивнул я.
— Тогда, нам нужно будет всё как следует рассчитать… — Ни к кому не обращаясь, задумчиво прошептала Марина. — И прибыть к его постели перед самой смертью… — А потом присела перед девочкой и, взяв Леську за плечи, взглянула ей в глаза. — Доча, а ты сможешь… найти проход к одному, всемирно известному и очень важному для Страны человеку?
— Видосики про него есть? — С детской непосредственностью, сразу же поинтересовалась Леська. И, нисколько не сомневаясь в своих силах, уточнила. — И лучше всего, в той самой комнате.
«Не, ну какая смена растёт»! — Про себя восхитился мелкой, я. — «Никакого тебе соплежуйства, лишних сомнений и, в большинстве случаев служащей самым главным препятствием для достижения цели, неуверенности».
Ситуация была прямо идиллически-хрестоматийной. Из разряда «Партия сказала — надо! Пионэр ответил — есть»!
Правда, в роли опекающего и направляющего органа сейчас оказались папа с мамой. Но, всё равно ведь, как ни крути, мы выступали в роли «старших товарищей». Которые «знают как лучше» и, пользуясь своим привилегированным положением, указывают, что делать.
— Мне кажется, что обязательно найдутся… — Пообещала дочери Марина. — Ну, а если и нет, то ведь можно сходить в наше время. Где в распоряжении любого, не то что моря, просто океаны и космические бездны, информации.
— Марин… — Нерешительно пробубнил я. И, остужая пыл и осаживая энтузиазм моей раздухарившейся красавицы, продолжил. — Полагаю, что, разумеется если мы хотим осуществить задуманное и оправдать надежды всех этих… вершителей истории, с визитом в будущее нужно погодить. Ну, по крайней мере, пока не приведём все ключевые фигуры в Божеский вид. И не вытащим сюда ЕГО.
— Думаешь… — Закусила губу Марина.
— Если честно, то просто боюсь. — Не стал корчить из себя самоуверенного мачо я. И принялся оправдываться. — Ведь, пространственно-временной континуум, изнанкой которого оказался Сразис, штука тёмная… — Тут я обвёл взглядом окружающую нас черноту и невольно улыбнулся. — И никто не знает, что может произойти и где мы окажемся, если будем шастать туда-сюда, как по собственному двору. Вдруг, мы своим вмешательством, уже навортили такого… Что та самая «бабочка Бредбери» даже рядом не валялась!
