— Папка! — Радостно шептали губы девочки.

А тонкая ручонка, сама-собой потянулась к движущемуся и что-то говорящему изображению. Оказавшись на пути луча проектора и оставив на белом пластиковом полотнище, заслоняющую картинку, тень.

«Белый шум», раздававшийся в довольно большом помещении, тем временем нарастал. При этом, абсолютно не неся никакой информативной нагрузки. И, в конце-концов, Брежневу это надоело. Но, так как голос Вождя, после перенесённой и, в общем-то, до конца не побеждённой болезни был сиплым, «гаркнуть» и, таким образом попытаться взять ситуацию под контроль, пока что не получалось.

Ведь, перевозбуждённые и, при этом, рьяно перебивающие друг друга и пытающиеся задать, практически одни и те же вопросы, члены Правительства просто напросто мешали друг другу.

Что было не очень хорошо в организационном плане и весьма вредило делу. А, по силе воздействия на, судя по готовой хлопнуться в нервный обморок Юле, накал страстей, казалось, уже достиг и даже давно превысил, двенадцатибальную отметку.

Из-за чего девушка, от которой все, причём очень сумбурно и, надо признать, довольно таки бестолково, требовали каких-то объяснений, была практически на грани потери сознания.

Что явно осложнило бы, и без того не простую, ситуацию.

И, вместо того, чтобы направить собрание в конструктивное русло, только усугубило бы, спонтанно возникшие хаос и сплошное недопонимание.

Более же стойкая, в психологическом плане Марина, просто сложила руки на груди и, отгородившись защитным полем, спокойно ожидала спада этого сумбурного ажиотажа, и установления, как правило, обычно свойственного всем, собравшимся здесь серьёзным людям, строгого порядка.

Впрочем, ради справедливости нужно сказать, что нарушать её личное пространство, хватать за руки или воздействовать на неё каким-то другим образом, никто не пытался.

Старшую гостью из будущего просто засыпали градом, звучащих одновременно и со всех сторон, предположений и домыслов. И каких-то, совсем уж дурацких и, по её скромному мнению, абсолютно неуместных практически в любой ситуации, уточнений.

Вроде «а вы уверены»? Или, «вы со стопроцентной вероятностью можете гарантировать, что этот субъект является именно тем, за кого себя выдаёт»?

Тем более, что красовавшийся сейчас на экране парень, просто играл на гитаре, рассказывал о себе и, ни в коем случае не пытался занять чьё-то, не принадлежащее ему по праву, место.

Скорее, наоборот. Юноша выглядел очень спокойным и вполне довольным. Как собственной жизнью, так и сложившейся вокруг него, кстати весьма не рядовой, ситуацией.

Игнорируя слишком уж навязчивый интерес членов Правительства, Марина постаралась абстрагироваться от повышенного внимания. И, с радостью вглядываясь в знакомые и такие родные черты, тихо млела от счастья.

Ведь то, что главный мужчина в её жизни нашёлся означало очень и очень многое. Защиту от странных, если не сказать страшных и так внезапно возникших вокруг её и дочери обстоятельств. Спокойную уверенность в завтрашнем дне. И — главное! — это возможность в любой момент вернуться обратно.

В такой родной и привычный мир двадцать первого века. Где она, благодаря магическим способностями и близким отношениям с младшим членом семьи Короля Швеции, имела довольно таки высокий, и не досягаемый для большинства простых смертных, статус.

Ведь странная и, совершенно не поддающийся какому-нибудь логическому объяснению синергия её гражданского мужа и её дочери, позволяющая путешествовать на только в пространстве но и, как оказалось во времени, ни должна была исчезнуть.

Ну, по крайней мере и несмотря ни на что, их с Леськой дар по прежнему работал на полную катушку. Что, во всяком случае теоретически, давало надежду на то, что умения, как она про себя а, оставаясь наедине и вслух, всё ещё называла любимого человека, «Коли», так же исправны и, без проблем и каких-либо осложнений, могут примениться на практике.

То есть, её гражданский муж (во всяком случае, она очень на это надеялась) не утратил возможности «входить» в то странное, иногда сильно пугающее но, ставшее уже привычным а, порою, при решении некоторых щекотливых проблем, практически необходимым, «межмировое пространство». Ну а в том, что «видеть» точки выхода, в любую точку Земли или другой, известной «чудо-ребёнку» планеты, её дочь всё ещё не разучилась, Марина не сомневалась ни на йоту.

К несчастью или, скорее наоборот, «к счастью», даже будучи профессиональным психологом, Марина не научилась держать «покер фейс». И все её мысли, равно как начавшие вмиг обуревать надежды и чаяния, оказались написаны на её красивом личике.

Что не ускользнуло от, не растерявших концентрации и не поддавшихся всеобщему ажиотажу, сидящих рядом Андропова и Пельше.

Кстати, наиболее проницательным из них оказался именно Арвид Янович. Но и глава Комитета Государственной Безопасности, тоже не зря ел свой хлеб. И по праву занимал место одного из самых могущественных и влиятельных людей в стране а, скорее всего, даже и во всём мире.

И, пусть не сразу, а спустя всего лишь несколько секунд, совершенно правильно понял сказанное искушённым и, читавшем людей, словно открытую книгу, мудрым латышом.

— А ведь они могут уйти. — С внезапно возникшим напряжением в голосе, констатировал очевидный, пусть пока только лишь ему одному факт, Арвид Янович.

— Куда? — Пока ещё не вникнув в ситуацию, задал совершенно идиотский вопрос Андропов.

Хотя, дурацким вопрос был только лишь для, уже просчитавшего ситуацию и, интенсивно и отчаянно искавшего и, к великому своему сожалениею, не могущего придумать действующих и, главное устраивающих всех «контрмер», Пельше.

— К себе. — Пожав плечами, внезапно дрогнувшим голосом, ответил Арвид Янович. — Обратно, в двадцать первый век. Ко всем их компьютерам, сытной и обеспеченной жизни и, главное, статусу одних из самых свободных и, практически пользующихся вседозволенностью, людей на планете.

— Ты думаешь?.. — Всё ещё не веря в подобный исход, с недоверчивым удивлением посмотрел на Арвида Яновича Андропов.

Но Пельше, чьи мысли заполошно метались, словно испуганная мышь в клетке, грубо и бесцеремонно перебил главу Комитета Государственной Безопасности.

— Ты на её лицо посмотри! — Забыв про приличия и отринув вежливое обращение, ткнул он Андропова в очевидные, пусть пока что лишь для него одного, факты. — И вспомни, как она вела себя ещё пять минут назад, и как теперь расправила плечи!

— Чёрт! А ведь верно! — Моментально просчитавший ситуацию и сразу же принявший точку зрения Пельше, тихонько выругался Андропов. И, вдруг поддавшись внезапно охватившей его панике, встрепенулся. — Так что, отдаю приказ на ликвидацию?

Подобный протокол, принятый при возможном и, учитывая «выступление» гостей из будущего в ресторане «Арагви», неблагоприятном исходе переговоров, был разработан по совету штатных аналитиков Комитета Государственной Безопасности. И, после непродолжительных дебатов, был единогласно одобрен всеми, на тот момент находящимися в полном здравии, членами Малого Политбюро.

Остальные же, посвящённые в тайну после попадания на больничную койку первых, встретившихся с лицом к лицу с гостями из будущего, членов правительства, были просто поставлены перед фактом. И, предпочтя не забивать себе голову, приняли к сведению, а так же согласились и одобрили.

Так что, некоторые из сотрудников всё той же «девятки», очень внимательно наблюдали за главой КГБ. Так же, как и за обоими его заместителями, Цвигуном и Цинёвым. И, после получения, заранее обусловленного и накрепко вбитого в подкорку головного мозга, невербального приказа, в любой момент готовы были открыть огонь на поражение.

— Ни в коем случае! — Моментально воскликнул заметно побледневший Пельше. И, в панике схватил за руку собеседника. А затем, удостоверившись, что председатель КГБ не рвётся пороть горячку, более спокойным тоном спросил. — А смысл? Ведь, в любом случае, мы их всех потеряем. Правда, при попытке уничтожения, плюс ко всему, рискуем оказаться в самом центре кровавой мясорубки!