— Мда-а… — Вспомнив видеоролики, переснятые с ноутбука и смартфона Спивайло и очень внимательно и не по одному разу просмотренные, только и смог вымолвить Подгорный. И, озвучивая закравшиеся в душу, обозначающие беспокойство за безопасность внучки, сомнения, спросил. — Кстати, а почему мы так уверены, что это именно ОН?

— Ну, исходя их того, что к нам провалились именно его, обладающие способностями, гражданская жена и приёмная дочка, осмелюсь предположить, что тот, кто сумел успешно преодолеть пространственно-временной континуум и, при этом остаться в живых — именно Принц Генрих. Ведь, все мы понимаем, что появление в нашем времени этого, больного на всю голову, бандеровца Спивйало, лишь сопутствующий фактор. Его, если можно так выразится, просто, словно случайно попавшую в бурную реку щепку, захватило темпоральнрым потоком. И, к великому счастью для всех нас, не размазало кровавым фаршем по времени и пространству, а доставило в целости и сохранности прямо в Кремль. К тому же, не иначе как при попустительстве провидения, некие высшие силы следали так, что абсолютно неповреждённой осталась, принадлежащая ему, личная аппаратура из будущего.

— И ещё, Николай Викторович. — Дождавшись окончания эмоционального спича коллеги, вступил в беседу Цвигун. — Из тех скромных и незначительрных данных, что привела нам твоя внучка, можно прийти в выводу, что этот… пришелец, в общем и цедом вполне адекватен. Ну, по крайней мере, головы направо и налево не рубит. А, наоборот… Каким-то неведомым образом сумел устроится работать в милицию. При этом, за столь незначительный срок ухитрился создать Вокально-Инструментальный Ансамбль. А так же «сочинил» принесённые из будущего песни и даже немного прославится. Пусть и в скромных масштабах далёкого и провинциального Свердловска.

— И вообще, он ведёт себя, как «классический попаданец». — Хмыкнув, заметил успевший ознакомится в некоторыми литературными течениями будущего, Цинёв. — Ведь, каждый герой романа, тем или иным образом оказавшийся в прошлом, первым делом старается удовлетворить собственное тщеславие. И спешит завоевать популярность. Обнародуя укра… э-э-э, позаимствованные, слова и музыку и выдавая их за собственные сочинения.

— Ну, хоть в этом, Слава Богу, у него всё, как у людей. — Скривившись, фыркнул Подгорный. И, наплевав на имидж безупречного и всегда корректного члена Правительства, резюмировал. — Раз горазд спиздить, то и по другим вопросам с мужиком договориться можно будет.

— Так что, высылаем группу? — Скорее у Цвигуна, чем спрашивая разрешения у Подгорного, спросил Цинёв.

— Погоди Семён Кузьмич. — Придержал заместителя Андропова Николай Викторович. — Раз уж мне легче стало то, полагаю, остальные… те, кто первым столкнулся с заразой из будущего, тоже более-менее пришли в норму?

— Совершенно верно. — Практически в унисон ответили оба зама Андропова.

— Тогда вот что… Ставьте в известность Суслова, Громыко, Косыгина, Устинова и своего шефа. Зовите всех в больницу и, скажем через час, соберём полный состав Политбюро. — И, поясняя свою позицию, закончил. — Негоже такие, пусть даже вполне очевидные и однозначные решения, принимать самостоятельно. Нам сейчас, после того, что узнали, необходимо держаться вместе. А, для этого, доверие надобно.

И, в назначенное или, скорее всего, в данной конкретной ситуации скорее будет уместно слово «предложенное» Николаем Викторовичем время, все, посвящённые в тайну прибытия пришельцев из будущего члены правительства, в сопровождении многочисленных, и находящихся под строжайшими подписками офицеров охраны, собрались в очередном конференц-зале.

На этот раз, находящемся в здании Кремлёвкой больницы. Что не далало заседание менее значимим и нисколько не умаляло серьёзности принимаемых в этих, как в шутку выразился Арвид Янович, «походных условиях», постановлений.

Подчинённые Цвигуна и Цинёва обеспечили мероприятие, приведённой в полную готовность и заблаговременно настроенной, медицинской аппаратурой.

Всех, пострадавших от занесённого из двадцать первого века коронавируса, и благодаря инъекциям сделанной из вытяжек Марининой крови, немного пришедших в себя, членов Малого Политбюро, привезли на креслах-каталках.

Участники «второго комитета по встрече», с надетыми, во избежание всяких случайностей, на лица масками, пришли на своих двоих.

Марину и Леську, как единственных, лично знакомых с предполагаемым «Прицем Генрихом», доставили в сопровождении всё тех же, ответственных за их благополучие и безопасность, сотрудников «девятки».

И, когда все, обменявшись приветствиями, расселись, один из помощников Цвигуна и Цинёва, спросив на всякий случай взглядом разрешения у Андропова, включил проектор. Начав показ, снятого Юлией Подгорной в далёком Свердловске, её первого, можно даже сказать, «учебного», интервью.

Все, внимательно вглядывающиеся в экран, пропустили мимо ушей вступительные слова начинающей тележурналистки. Но, когда камеру перевели на лицо героя передачи, все дружно ахнули и, заозиравшись и не веря своим глазам, словно ища подтверждения, затаили дыхание и стали перешёптываться.

Но окончательно вселил уверенность в происходящем громкий и радостный крик Леськи.

— Папка! — Во всю силу своих детских лёгких, завопила она. И, импульсивно дёргая Марину за руку, ещё раз проорала. — Мама, смотри! Это же папка!

А взрослые и суровые мужчины, от чьего мнения зависели судьбы многих сотен миллионов а, скорее всего, даже и миллиардов людей, облегчённо выдохнули.

Ибо на экране, смущённо улыбаясь и что-то отвечая задающей вопросы девушке, прямо в объектив смотрел гость, пришедший из далёкого будущего.

Его Высочество, младший сын Короля Швеции, он же командир группы быстрого реагирования специальных сил ООН и, при этом, никто не знает как оказавшийся в Свердловске и носящий звание младшего лейтенанта милиции, с виду простой и бесхитростный парень, а так же, по всей видимости, явно считающий себя гражданином Советского Союза, Николай Петров.

Глава 14

Всё ещё интерлюдия. Утро того же для. Конференц-зал в Кремлёвской Больнице.

— Это он? — Боясь поверить собственным глазам, шепотом спросил Андропов у сидевшего рядом Пельше.

— Полагаю да. — Слегка сомневаясь и, потому без особого убеждения в голосе, постарался разрешить сомнения председателя КГБ, Арвид Янович. И, кивнув на очень сильно возбуждённую и что-то радостно щебечущую Леську, промолвил. — Во всяком случае, самые близкие люди признали в нём отца и мужа.

После чего все, кто сидел или, по долгу службы стоял, в конференц-зале Кремлёвской больницы, сначала, на несколько секунд замерли, а потом, как-то разом и, перебивая другу друга, загомонили.

Причём люди, срочно требовавшие дополнительной информации и каких-то невразумительных объяснений и сами толком не понимали, чего же они, ну по крайней мере, в данный конкретный момент, хотят.

«Допросные», если конечно, можно так выразиться, группы, разделились на два лагеря. И, как не трудно догадаться, «атакуемыми» и, практически сразу же подвергшимися повышенному вниманию, стали обе девушки, Марина и Юля, так или иначе, контактировавшие с, так неожиданно обнаруженным и, невесть как оказавшемся в далёком Свердловске, гостем из будущего.

Леську же, наверное принимая во внимание её нежный возраст, пока игнорировали. Ну, по крайней мере, не теребили так как, внезапно ставшую одним из эпицентров повышенного и, потому доставляющего начинающей тележурналистке сильный дискомфорт, внимания Юлю Подгорную. И, подвергшейся не менее интенсивной «обработке», её маму.

Про, по прежнему исправно работавший, кинопроектор все как-то забыли. А потому девочка, практически беспрепятственно смогла подойти прямо к экрану. И просто, во все глаза смотрела на второго по значимости человека в её, такой короткой и маленькой жизни.

При этом, по щекам ребёнка катились слёзы, а на губах играла счастливая и сияющая улыбка.