— Ёб твою мать! — Только и смог выругаться, почувствовавший, что земля уходит из под ног, схватившийся за сердце Подгорный. — Этого блядь… певуна… нам ещё не хватало?

— И кого это вы так «по матушке», Николай Викторович? — Позволивший, несмотря на сильное беспокойство, подпустить в голос немного ехидства, поинтересовался вошедший в палату Цвигун.

А, следовавший за ним Цинёв, бросив вопросительный взгляд на Подгорного и демонстративно вскинув брови, молча спросил.

Мол, «а эти двое, что тут делают»?

Юлина же мама, которая начинала беспокоиться всё больше и больше, взволнованно воскликнула.

— Да что случилось, Николай Викторович⁈ — И, оглянувшись через плечё и, бросив Цвигуну и Цинёву короткое — Здравствуйте! — Продолжила терзать свёкра. — Вы что, считаете, что этот молодой человек у кого-то украл эти песни?

— Не стоит так волноваться. — Поспешил утешить не понимающую в чём дело, невестку Подгорного, моментально включившийся в беседу Цинёв. — И вообще, из-за чего весь сыр-бор и о какой музыке, собственно, идёт речь?

— М-м-мы-ы ж-ж-жел-л-лаем с-с-счатсья в-в-ва-м-м-м. — Стуча от страха зубами, пролепетала Юля. И, словно это всё объясняло, прошептала. — Я кассету из Свердловска п-п-пр-р-рив-в-вез-з-з-л-л-л-ла-а.

— Ах, эта! — Понявший, что в руки к девушке, хоть и входящей в ближний круг одного из членов Правительства но, всё-таки, человеку постороннему и не посвящённому в тайну, каким-то неведомым образом попала песня, которая будет написана и исполнена только спустя тринадцать лет, в одна тысяча девятьсот восемьдесят пятом году, Цинёв сразу же отреагировал и принялся импровизировать. И, с лёгкой ленцой и показным равнодушием в голосе, произнёс. — Наше ведомство уже информировали сотрудники идеологического отдела. И, пресекая лишние вопросы, хмыкнул. — Небось, исполнители, не дождались решения министерства культуры и, не утерпев, принялись за самодеятельность?

— Он-н-ни-и на концерте выступили. — Тут же доложила, немного переставшая робеть Юля. И, напрочь забыв, что уже неоднократно упоминала этот, во всех отношениях славный город, добавила. — В Свердловске.

При упоминании какого-то «концерта», Цвинёв и Цвигун обеспокоенно переглянулись. Но, не желая выдавать себя тем, кто не имел соответствующего допуска и, пусть даже и невольно, обозначить всю серьёзность положения, Цвигун деланно индифферентно вздохнул.

— Ах, молодость, молодость! Вечно торопятся! Всё им подавай как можно быстрее и сразу!

А Цинёв, как бы между прочим, спросил.

— И что, много народу было?

— Несколько тысяч!

— Мда-а. — Поскребя чисто выбритый подбородок, еле слышно промычал Цвигун.

Ибо только что озвученная информация попадала под категорию, именуемую, как «полный пиздец». Именно так и ни как иначе.

Ведь то, что где-то на просторах нашей необъятной родины, не видя краёв и совсем не думая о последствиях, резвится кто-то, так же как и уже известная и, к счастью, на данный момент, полностью контролируемая, прибывшая из будущего, троица, грозило очень большими неприятностями.

Но Цинёв, держа удар, постарался сохранить хорошую мину при весьма посредственной игре.

— Поспешили, значит. Не дождались согласования и одобрения старших товарищей! — Печально вздохнул он. И, давая наспех выдуманные пояснения обеим женщинам, промолвил. — Министр культуры уже в курсе о появлении этого… уральского самородка. Вот, думали пригласить молодые таланты в Москву. По телевизору показать на Первое, или Девятое мая. Но, в общем и целом, ничего страшного. — Тут Семён Кузьмич, словно речь шла о чём-то незначительном, взглянул на Юлю. — Кстати, отснятые материалы у вас с собой?

— Т-только кассета с песнями. — Запнувшись, прошептала Юля. — А плёнки с записями д-дом-м-ма?

— Вот что, Юленька. — Толком ничего не понимающий Подгорный, всё ж догадался, что оба КГБиста изо всех сил стараются выкрутить, внезапно возникшую нестандартную ситуацию, в свою пользу, и стараясь говорить как можно мягче, предложил. — Езжайте как вы с мамой домой. И, пожалуйста, передайте все, привезённые из Свердловска плёнки людям Георгия Карповича и Семёна Кузьмича. Пусть они ознакомятся с отснятыми тобой материалами и дадут «добро». Всё-таки, сама понимаешь… Просто так, с кондрачка, а так же без тщательного изучения и одобрения на самом верху, такие вопросы не решаются.

— Хорошо, дедушка. — Тут же, с видимым облегчением согласилась Юля.

А её мама, хоть и испытывала некоторые сомнения и лёгкую растерянность, предпочла оставить собственное мнение при себе.

Ясно было, что её, не в меру активная и местами непутёвая дочурка, каким-то неведомым образом ухитрилась влезть в чью-то чужую игру. Но, судя по отсутствию явно выраженной негативной реакции сильных мира сего, серьёзно напортачить всё-таки не успела.

А записи… Ну так, в конце-концов, они и сами хотели передать их для ознакомления деду. Так что, пусть и несколько более извилистым и чуточку замысловатым путём, мелкие интриганки всё же достигли желаемого.

И, испытывая некоторую тайную гордость за «проявившую чутьё» дочурку, мама Юли просто постаралась выбросить недавние события из головы.

«Родина видит»! «Родина Знает»!

Так что, если карты лягут нужным им образом, Юля обязательно поучаствует в этом, как только что выяснилось, почти правительственном проекте.

И, словно подтверждая её чаяния, Семён Кузьмич обратился к её дочери.

— Кстати, Юленька. — Раз уж вы являетесь, «первооткрывателем» этого… гм-м… «уральского гения» может, присоединитесь к группе э-э-э, сотрудников министерства культуры? И выкрорите время и слетаете за ним в Свердловск?

— Ну и отлично! — Даже не получив согласия, преувеличенно бодро потёр ладони Цинёв. — Тогда, чтобы не терять времени, сразу же собирайте вещи. А наши сотрудники подбросят вас до аэропорта!

— Н-но-о… У меня работа… — Ошарашенная таким бешеным напором, затравленно пролепетала Юля. — М-м-мне-е же командировку оформить надо.

— Ах, перестаньте, Юленька! — Так, словно речь шла о незначительной мелочи, отмахнулся от доводов внучки Подгонного, Цинёв. И, сияя слишком уж сильно плещущей энтузиазмом улыбкой, заверил. — Наши люди всё сделают в лучем виде! С вас же только присуствие. И, конечно же, постарайтесь использовать ваше природное обаяние. И помогите уломать этого вундеркинда на переезд в столицу. А то гении они, знаете ли… — тут Семён Кузьмич, с неопределённым выражением лица покрутил в воздухе раскрытой ладонью, — иногда бывают такими… непредсказуемыми…

— Т-т-так я п-п-пошла? — На всякий случай робко уточнила Юля.

— Да, идите, моя хорошая. — С заметно наигранным радушием, напутствовал будущию звезду тележурналистики Георгий Карпович. — И приложите все силы, чтобы привезти к нам этого, во всех отношениях талантливого, юношу, в Москву!

— Ты во что мою внучку втравливаешь, Семён? — Едва за Юлей и её мамой закрылась дверь, вызверился на Цвигуна Подгорный? — А, если это тот самый, бешенный одарённый?

— Спокойно, Николай Викторович! Спокойно! — Примирительно выставил перед собой раскрытые ладони Цвигун. — Если вдруг, паче всех чаяний это, как ты только что выразился «тот самый», «Бешенный Принц Генрих» то присутствие в группе захва… э-э-э, комитета по встрече, твоей, уже имевшей дело с фигурантом, внучки, позволяет надеяться, что результат переговоров будет наиболее благоприятным. И, в любом случае, видя знакомое лицо, вероятный пришелец из будущего, скорее всего, расслабится. И, смею на это надеяться, позволит себя уговорить. Во всяком случае, не станет поступать опрометчиво, делать глупости и совершать необдуманные поступки.

— Смотри Семён! Голову оторву! — Пообещал, уже мысленно согласившись с доводами КГБиста, Подгорный.

— Вы лучше подумайте, сколько этих самых «оторванных голов» случится, если что-то пойдёт не так. — Подкузьмил спорщиков Георгий Карпович. — И наши сотрудники, по какому-то страшному недоразумению, не смогут достучаться до этого, как мы все полагаем, вероятного пришельца из будущего.