«Бэушную» брезентовую палатку, два спальных мешка и парочку надувных матрасов, Марина, ничтоже сумяшеся, купила у каких-то, сворачивающих лагерь и собиравшихся отъезжать отдыхающих прямо на пляже. Закончивших свой отпуск, направляющихся восвояси и грузивших вещи в старенький «Москвич».
Наличие денег залегендировали, заявив, что сейчас съездят в пансионат к родителям и попросят нужную сумму. Завышенную не очень сильно но, всё-же в достаточной мере, чтобы обе стороны посчитали сделку взаимовыгодной.
Обрадованные внезапно случившимся «гешефтом» продавцы даже любезно согласились подбросить девочек до нужного места. Что несколько нарушало общую канву конспирации но, в общем и целом, очень способствовало придуманной «юными партизанками» легенде.
Вся «честна компания» подъехала к одному из многочисленных домов отдыха, название которого Марина предусмотрительно запомнила, читая самодельные плакаты, начертанные от руки на кусках картона, и находящиеся в руках людей встречающих поезда. Сделанные для того, чтобы приехавшие по путёвкам не толкались на вокзале, а сразу же, организованно и под присмотром, отправлялись к месту отдыха.
Проникнуть на, не очень тщательно охраняемую территорию и пройти в один из корпусов, не составило никакого труда. И, минут десять потолкавшись в холле, посетив туалет и полюбовавшись на себя в зеркало, девочки вернулись обратно.
Марина держа в кулачке несколько скомканных разноцветных бумажек, расплатилась. И, заявив, что с родителями всё улажено и о месте их пребывания им теперь известно, попросила отвезти обратно на дикий пляж.
Так и началась их «ленивая южная эпопея», по сути, предстающая собой самое настоящее бегство. С уклонением от «карающей длани закона» и, как ни крути, имевшей место быть, тревожной неуверенностью в будущем.
Впрочем, Марина и Леска не унывали. Деньги на первое, а учитывая цены в одна тысяча девятьсот семьдесят втором году, даже но очень продолжительно время, у них имелись. Способностей их никто не лишил. Так что, как шмыгая носом и радостно улыбаясь, заявляла Леска — «прорвёмся».
Нагулявшись, и купив в ближайшем киоске несколько местных и центральных газет, вся компания вернулась в палаточный лагерь. Свежая пресса разошлась по рукам и «самым маленьким» предсказуемо достались «Пионерка» и, само-собой разумеется, журнал «Мурзилка». Ну и, печатный орган Центрального Комитета ВЛКСМ, до кучи. Именно так, в Советском Союзе официально именовалась «Комсомольская правда».
И на передней полосе обеих газет, было напечатано то же самое обращение.
Марину Алексеевну, гражданскую супруги Его Высочества Принца Генриха и его приёмную дочь Лесю, настоятельно приглашали откликнуться на призыв. И, как можно скорее, «найтись». Обещая полный иммунитет от преследования и всяческую заинтересованность во взаимовыгодном сотрудничестве.
Кстати, на первых страницах «Правды», «Известий», «Южного Вестника», «Морской газеты» и «Советского спорта», слов в слово повторялись те же самые воззвания.
Что очень толсто намекало на то, что за них взялись всерьёз. И навевало разные, иногда обнадёживающие а, порой, и «не очень», и больше похожие на параноидальные и попахивающие пораженческим деструктивизмом, мысли.
— Ну что, мам? Сдаваться будем? — Отойдя от сидящей у уютного костерка общей компании и устроившись неподалёку от берега, жалобно спросила Леська. — И, обиженно шмыгнув носиком, всхлипнула. — Уже вон сколько дней прошло. А Эльф, гад такой, так и не нашёлся!
— Найдётся, малыш! Коля обязательно найдётся! — Погладив дочку по голове, не слишком уверенно обнадёжила ребёнка Марина. — Время у нас ещё есть. А, обратиться к властям мы всегда успеем.
— Мам, знаешь что я думаю. — Внимательно взглянула на Марину, внезапно посерьёзнвшая девочка. — Мне кажется, у них там, — тут Леська многозначительно дёрнула головёнкой вверх, — что то страшное случилось. Что-то такое, что заставило их наплевать на конспирацию и сохранение тайны. И, используя все имеющиеся возможности, попытаться найти нас как можно быстрее.
— Ну, не атомная бомба же вслед за нами прилетела. — Пожала плечами Марина. Хотя… — Тут старшая вдруг посерьёзнела и, нахмурив брови, задумалась.
— Что, мам? — Обеспокоено начала заглядывать в глаза матери девочка. И, принявшись теребить её за руку, спросила. — Ты что-то вспомнила?
Но Марина, схватившись за голову и сильно побледнев, еле слышно прошептала.
— Господи, какие же мы обе с тобой дуры!
— И чего это? — Абсолютно не согласная с так грубо охарактеризовавшей их обеих мамой, картинно упёрла «руки в боки» Леська. И тут же, отрицательно замотала головой из стороны в сторону. — И никакие мы и не дуры! А ты! — Тут девочка в негодовании топнула ножкой. — Если о чём-то догадалась, то давай! Рассказывай!
— Оспа! — Всплеснула руками Марина. — Оспа и североамериканские индейцы!
— Мам, ты чего? С дуба рухнула? — Импульсивно покрутила у виска тоненьким пальчиком девочка. — Какая в жопу оспа? И где ты, скажи пожалуйста, видела в Советском Союзе этих самых индейцев?
— Да нет, доча. Ты не поняла. — Принялась облекать в словесную форму осенившую её мысль Марина. — Двести лет назад, не имевшее иммунитета к завезённым со Старого Света болезням, коренное население Америки массово вымирало от оспы. А мы, сами того не желая, кажется, принесли сюда «Ковид».
— И что теперь? — Растерянно пожал плечами младшая. — Мы же не Эльф. И, всё-равно лечить не умеем…
— Так как он, нет. — Не стала спорить с дочерью Марина. — Но, полагаю, что антитела, возникшие под воздействием появившихся у нас способностей и имеющиеся в нашей с тобой крови, позволят помочь попавшим в беду людям. Ведь, первый удар пришёлся как раз по тем, на кого мы наткнулись в том дурацком зале. А, учитывая средний возраст и состав собравшихся мы, кажется, умудрились обезглавить советское правительство…
— А-фи-геть! — Прижав ладошки к щёчкам, испуганно опешила Леська. И, с размаху усевшись попой на, нагревшийся за день песок, жалобно спросила. — Так что, возвращаемся?
— Придётся, малыш. — Неуверенно пожала плечами Марина. — Ведь, если я правильно успела заметить, там за столом, сидел сам Брежнев. Тот, который в военной форме явно Устинов. А в парадном милицейском мундире, скорее всего Щёлоков. И, если мои предположения, тьфу-тьфу-тьфу, — тут Марина три раза поплевала через левое плечё и постучала себя по голове, — на дай Бог верны, то всех нас ждёт полная жопа!
— Тогда погнали! — Импульсивно вскочила на ноги неугомонная Леська. — Айда! Спасём Мир, вылечим тутошнее правительство и, как любит говорить наш любимый папка, обязательно получим пиздюлей!
— Ну ругайся! — Погрозила дочери пальца Марина. — И, вообще, детям спать пора. А завтра с утра, на свежую голову, двинем в Ялту и позвоним по указанному номеру.
— Ну да-а! — Не согласился с рассудительной матерью неугомонный ребёнок. — А если за ночь кто-то там, в ихнем Кремле, помрёт?
— Блядь… — Не сумела удержаться от крепкого словца и, выраженных таким образом, эмоций, Марина. И, при мысли о тех, поистине необратимых последствиях, что ждут страну в случае гибели сразв нескольких членов правящей верхушки, невольно побледнела. А затем, встав и отряхнувшись, решительно взяла за руку девочку. — Пойдём, попросим кого-нибудь подбросить до города. Скажем, что устали от походного быта, и хотим продолжить отдых с родителями.
После чего, переговорив с немного огорчённой их внезапным отъездом компанией, взяв у всех новых друзей московские телефоны и, сославшись на строгость «старшего поколения», они отбоярились шутками от оставления своего номера, заявили что дарят новым друзьям спальники, надувные матрасы и палатку. А после загрузились в чей-то «горбатый запорожец» и отчалили в сторону города.
Где, попросив довезти до работающего круглосуточно почтамта, расплатились зелёной «трёшкой» и, заказав междугородний разговор, принялись терпеливо ждать.
Будущее немного пугало. Но, фигурально выражаясь, «умыть руки» и устраниться от последствий, случившихся пусть и помимо их воли но, всё-таки, при их непосредственном участии событий, было неправильно.
