Но чем больше мы играли, тем сильнее она злилась, так как я её подавлял в этой игре. Ещё бы, сколько тысяч часов я наиграл в стратегии на компьютере. Но даже это не главное. Банально можно было посчитать, как быстрее всего поднять свою экономику, что впоследствии позволит нарастить военную мощь.
Создать ряд сильных отрядов и вгрызаться вглубь территории противника для захвата столицы – тоже нельзя. Противник может перерезать пути сообщения. И в случае отсутствия прямого сообщения со столицей войска, как и территории, опять становятся нейтральными. Поэтому было бы неплохо в начале игры отправить парочку отрядов солдат или даже рыцарей.
— Твой-твой выбор, жертва пропаганды, — откинулся я на спинку стула и закинул ноги на игровой стол.
— Неправда! У меня даже телевизора нет! — выпалила она.
— Ну да. Ведь это кардинально меняет ситуацию. Послушай, Полина. Вся суть навязывания человеку нужного мнения, то есть пропаганда, заключается в том, чтобы человек сам думал, что это его точка зрения, и он сам пришёл к ней. — Подождал немного, но так и не дождался ответа. — И твои слова, что это твой выбор, — лишь подтверждают моё утверждение.
— Я что, по-твоему, дура? Не могу сама думать? Сразу «жертва»? Спасибо, конечно.
— Я не говорю о том, что ты дура. Но хоть раз подумай, как ты пришла к мысли, что тебе стоит стыдиться собственного родного языка. Неважно, что происходит в мире. Просто тебя умело подвели к этой мысли. Не более.
— Я не верю! Я знаю! Я читаю, я интересуюсь! А ты просто меня не уважаешь и считаешь маленькой глупой малолеткой!
— Ладно, — приподнял руки вверх в умиротворяющем жесте. — Не буду навязывать тебе свою точку зрения. Ты права.
Полина начала резко и раздражённо тыкать на свой планшет, и опять туман ушёл для меня с игрового стола, и я увидел появление нескольких крепостей перед основным кулаком нападения. Крепость может быть уничтожена только рыцарями, а они очень уж дорогие, и создавать их можно только в городах. Я оставил несколько отрядов перед крепостью, а остальных разделил на две армии, обходя крепости и беря её в клещи. Была опасность, что эти армии могут быть перерезаны, и тогда я потерял бы над ними контроль, но это был не единственный участок нашего боестолкновения: мелкие отряды, прикрытые солдатами, также захватывали территории девушки. И маленькая хитрюга думает, что я не знаю, как её отряды пытаются обойти меня по самому краю острова через нейтральные земли. Да, я не вижу игровое поле во время её хода, но вот проследить, куда смотрят её глаза, и прийти к нужным выводам – проще некуда. Опасную она выбрала стратегию. Она строится только при незнании происходящего противником. А мне будет достаточно не сражаться с ними, а просто перерезать сообщение. Не думаю, что она оставила много сил для прикрытия.
Посидев некоторое время молча, скрестив руки на животе, я отметил, что время игры затягивалось. Шёл уже второй час, скоро будет третий. Хорошо, что карта оказалась не такой уж большой, как в первый раз показалось.
— А теперь выслушай мой совет, — сказал я Полине, глядя ей в глаза, когда ход опять перешёл ко мне и девушка смогла отвлечься.
— Отвали, — огрызнулась она.
Повторно вздохнул и молча продолжил играть, не забыв отправить отряды наперерез её армии. Это слегка замедлило моё продвижение.
Через два десятка ходов мои войска постепенно окружали её столицу. Мог бы провести и блицкриг, но не стал попросту рисковать. Когда я перерезал основной военный кулак Полины, у девушки чуть ли не случилась истерика. Слёзы и сопли были с её стороны.
— Я сдаюсь, — подняв руку, чётко и громко сказал я.
Раз девчонка так остро реагирует на какую-то игру, то мне не трудно отдать ей победу. Для меня это всего лишь десять монеток. Возможно, есть достижение за ряд выигранных игр, но пока плевать.
— Спасибо за игру, Полина, — глядя на слегка удивлённое лицо девушки, я встал с довольно-таки удобного стула.
Между нами сгустилась темнота, и спустя мгновение я опять стоял перед обелиском, так и не дождавшись каких-либо слов от моей соперницы по игре. Зря только столько времени потратил.
Из груды провизии взял тройку пятилитровых баклажек обычной воды и еды на несколько дней. Алкоголь для деда ещё остался в доме.
— Игра!
***
— Вот уважаю вас, но тьфу вам под ноги, за ваше каменное сердце! — ярился старик, устраивая концерт в одно лицо.
— Иосиф Фёдорович, да ради Бога, ну сколько можно? Я же всё вам рассказал, — всё уговаривал я его, пытаясь выйти наружу, но он загораживал дверь на улицу.
— Нет, ну вы видели? Он таки хочет моей смерти. Не пущу. Не пущу! — переигрывал старик. Девчонки с интересом наблюдали за этим импровизированным представлением.
Я сжал виски двумя пальцами и массировал их по кругу, прикрыв глаза. Нельзя на деда срываться, но, блин, достал уже. Я и так ему бутылку подсунул, пока сам собирался на ночную вылазку. А он за пять минут умудрился опустошить её на треть и, уже будучи навеселе, устраивал нам драму одного актёра.
— Да к чёрту всё! — ухватил дядю Йосю под мышки и на вытянутых руках переставил в сторону. — Вернусь утром, — помахал пальчиками девушкам и закрыл за собой дверь.
— Иди. Иди. Убей деда, — послышался жалобный тон за дверью.
В планах – вернуться в метро. Я пока не вижу другой альтернативы, где можно было бы поохотиться на зомби.
Я побежал опять в сторону МКАДа, аналогично перепрыгнул забор практически в том же месте. Но сейчас картина поменялась: кто-то освободил проезжие части с обеих сторон. Не полностью, но основная масса автомобилей была сдвинута в сторону. Хоть уже и была ночь, без какого-либо уличного освещения, но теперь ничто не могло укрыться от моего взора. Шикарная прокачка, не жалею, что столько сфер вкинул именно в глаза.
Ночь, прохлада, свежий воздух. Можно было бы подумать, что никакого апокалипсиса и нет. Но всё равно витает нечто в воздухе. Некая напряжённость и скорбь. Именно скорбь – так я чувствую. Как будто сам мир печалится. На бегу встряхнул головой от этих непонятных мыслей и забежал во двор. Путь мой лежал обратно на станцию «Озёрная», разумеется, через дворы.
И да, как я и надеялся, меня встретила очередная неожиданность. И это был не очередной бомж, вылезший из подвала. Сейчас в моей зоне интересов фигурировал пока только подвал. Некогда обычный такой подвал в высокоэтажном доме, сейчас был окружён ветками, уходящими вовнутрь. Из темноты самого подвала периодически вспыхивали зеленоватые маленькие огоньки. В подвал и из него то забегали, то выбегали большие крысы. Ну и самое главное, что указывало на необычность происходящего, – это надпись внутренним взором: «Логово Короля Крыс» – таким ядовито-зелёным цветом.
Широкая улыбка расплылась на моём лице. Очередное приключение. Даже хотел похлопать в ладоши, но сдержался. Перехватил топор поудобнее и направился вприпрыжку к подвалу.
У самого входа перехватил еле плетущуюся крысу, решив рассмотреть её поближе. И просто фу. Шерсть была в какой-то слизи, задняя лапа перебита, оголённые кости на груди, живот распорот, внутренности торчат наружу.
Прежде чем лезть в это логово мерзости, решил проверить, сможет ли крыса прокусить мою кожу. Поднёс к её пасти тыльную сторону руки, и эта бяка ухватилась зубами за кожу. Крыса тянула, трепала, оттягивала кожу, но прокусить её так и не смогла. Неприятное чувство, конечно, но это нужно было проверить. Мало ли: навалится на меня тысяча подобных крыс, и съедят меня.
Наконец, я бросил эту мерзость в стену и по маленькому выбросу духовной энергии убедился, что крыса окончательно сдохла. Самого игрового опыта, увы, не получил, но всё равно можно устроить маленький геноцид в этом неприятном подвале.
Спустился по слегка скользким ступеням в подвал, раздавив по пути одну крысу. На удивление, остальные пробегающие крыски не сильно обращали на меня внимание, что странно, так как нежить по умолчанию должна агриться на живых. Тут же вспомнил про надетый артефакт эпического качества «Колье Обжорства», которое, судя по описанию, также скрывает от слабой нежити. Временно снял его с себя, и ближайшая крыса тут же запищала и побежала на меня. Не так шустро, как живая, поэтому пнуть крысу сапогом для меня было вообще не проблема. После этого сразу надел колье обратно, и среагировавшие крысы тут же потеряли ко мне интерес.
