— Но она же девушка.

— Ага. Иногда так бывает.

— Вы хотите сказать…

— Да. Это и есть «другая».

— Разве девушка может… сделать девушку беременной?

— Нет, сынок. Для этого нужен мужчина. Или парень. Как я и сказал, не думаю, что беременна была Маргрет. Мать, конечно, могла и не знать наверняка, но, судя по письмам и тому, что я выяснил, я думаю, что беременна была Джуэл Эллен, а Маргарет говорила о том, что они вдвоём будут растить ребёнка после его рождения.

Бастер посмотрел на меня и увидел, что я совершенно сбит с толку.

— Взрослеть — это сплошная путаница, а, Стэн?

— Ещё какая.

— Вопрос вот в чём: кто отец ребёнка Джуэл Эллен? Начнём с этой идеи, даже если она пока просто догадка, и посмотрим, куда нас это приведёт. Я вот о чём думаю: если Джуэл любила Маргрет, то, возможно, её и не интересовали мужчины. Или, может, интересовали и те, и другие. Так тоже бывает. Если же нет, то, может, её кто-то изнасиловал? Если так, то кто это сделал? Вот к чему мы пришли.

— Ничего себе…

— Кстати Стэн, я не упомянул об одной вещи: перед тем как пойти к Винни, я прикупил немного самогона у Джукса. Взял с собой. Ну и вот, в спальне мы с Винни его и распили. Так что она разоткровенничалась. Обо всём на свете. Но о дочери говорила не так уж много. В конце концов она снова отдала мне письма и сказала, чтобы я поступал с ними, как хочу.

— Она уже немного захмелела, и я спросил: «Ты точно не знаешь этого Джеймса Стилвинда?» Она ответила, что никогда его не встречала, но её муж — то есть сутенёр — получил от отца Джеймса какие‑то деньги. Я спросил, за что, и она сказала: «За молчание».

— За молчание о чем?

— О том, что ее дочь была знакома с Джуэл. Сказала, что старик Стилвинд дал им много денег, и она до сих пор молчала, потому что не думала, что это важно. Полагала, он просто не хотел, чтобы память о Джуэл Эллен была запятнана слухами о её… необычности. Суть в том, что Винни по-своему скучает по дочери, но была готова взять деньги, заткнуться, не разговаривать с полицией, даже если это означало, что смерть её дочери так и не будет раскрыта. Деньги для неё оказались важнее.

Бастер откинулся назад и допил остатки газировки.

— И это всё? — спросил я.

— У меня оставалось ещё десять минут за мои десять долларов, и я их использовал.

— А…

— За годы жизни я усвоил одну вещь: не трать деньги впустую.

Бастер сказал, что пойдёт домой поспать. А я решил‑таки купить комиксы. Я шел как во сне. Мир, без сомнения, оказался странным местом, а я превращался в крайне озадаченного маленького мальчика.

Джуэл и Маргрет? Встречались? По-настоящему встречались?

Я зашёл в магазин Грина и стал разглядывать комиксы. Там было три длинных полки, забитых комиксами и другими журналами. Я нашёл несколько приглянувшихся, проверил, сколько десятицентовиков у меня в кармане. Набрался ровно доллар.

Я купил «Adventure Comics», «Challengers of the Unknown» и штуку под названием «Strange Worlds». Я даже сдался и купил «Superman’s Girlfriend Lois Lane».

Потом я заглянул в дальний угол магазина, где лежали комиксы по пять центов — те, у которых была отрезана половина обложки. Некоторые из них оказались довольно свежими, но многие — старыми, возможно, двух‑ или трёхлетней давности. Я догадывался, что все, кроме меня и Ричарда Чепмена, придирчиво относились к состоянию комиксов.

Я выбрал три или четыре, в том числе запылившийся «Captain Flash». Как и у всех на этом прилавке, у него была отрезана верхняя половина обложки — и при этом обезглавлен динозавр. Остался лишь парень в красно‑синем костюме с большим камнем в руке. У его ног лежал поверженный напарник в жёлтой маске. Внизу красовалась надпись: «Чудовища из 1 000 000 года до н. э.».

Я купил комиксы и бутылку RC, вышел на улицу и уселся на бордюр почитать.

На улице было тепло, но не душно. Дул лёгкий ветерок, доносивший до меня аромат жимолости.

Спустя какое‑то время комиксы сделали своё дело: они унесли меня прочь из мира, в котором я жил. А этот мир за какие‑то недели стал куда более запутанным, чем я мог себе представить. В тот момент я предпочёл мир ярких цветных страниц и супергероев.

К тому времени, как я прочитал два комикса, реальность снова начала возвращаться. Я подумал о Маргрет и Джуэл.

Я и так уже был достаточно озадачен отношениями между мужчинами и женщинами, а теперь вот это. Надо будет спросить у Кэлли. Она казалась мне просто неиссякаемым источником информации. Бастер тоже, но порой его «источник» изливался чересчур бурно для меня.

Я услышал автомобильный гудок. Поднял глаза. У обочины стоял шикарный синий «Кадиллак». У него были плавники, как у космического корабля. Окно со стороны пассажира было опущено, и Кэлли, сияя от восторга и болтая собранными в хвостик волосами, высунулась из окна и что-то прокричала мне.

Я подумал: «Легка на помине».

За рулем сидел Дрю Кливз.

— Стэнли, поехали с нами, — предложила Кэлли.

Я собрал свои комиксы, подхватил бутылку с газировкой и пошел к машине.

— Осторожнее с газировкой, — сказал Кливз. Это машина моего отца. Он меня убьёт, если что-то прольётся на сиденья.

— Конечно, — сказал я. — Минутку.

Я допил RC, отнес бутылку обратно в магазин Грина и получил за неё два цента.

Вернувшись к «Кадиллаку», я услышал, как Кэлли воскликнула:

— Разве это не божественно?

— Папа говорит, что это все равно, что ездить в собственной гостиной, — сказал Дрю.

Это была самая большая и роскошная машина, в которой я когда-либо ездил. Сиденья были из мягкой кожи. Меня так и подмывало вытянуться на них и уснуть.

— Мы едем на озеро, — сообщила Кэлли.

— Ты можешь не ехать, если не хочешь, — сказал Дрю. — Я могу прокатить тебя вокруг квартала и высадить здесь же.

— Он не почувствует всей прелести, катаясь вокруг квартала, — возразила Келли. — Поехали, Стэнли!

— Я не знаю, сколько мы там пробудем, — предупредил Дрю. — Возможно, довольно долго.

— Ничего страшного, — ответил я.

— Там, наверное, будет жарко, — заметил он.

— Ой, да при таком ветерке — совсем не жарко! — воскликнула Кэлли. — А у озера будет ещё приятнее.

— Наверное, — согласился Дрю, но выглядел он не слишком довольным. Он перегнулся через сиденье и посмотрел на меня почти умоляюще: — Ты точно хочешь поехать?

— Точно, — подтвердил я.

— Ладно, — сказал он и тронулся с места.

У озера деревья росли реже — бульдозеры, рывшие котлован под водоём, повалили их. Там, где они разравнивали землю, к воде спускались склоны из красной глины. Песка на берегу не было, только глина. Я обратил на это внимание.

— Его придётся завозить, — сказал Дрю, когда мы выходили из машины.

— Было бы гораздо лучше, — сказала Кэлли, — если бы оставили больше деревьев. Может, тогда бы берег не осыпался в воду.

— Мой отец владеет компанией, сделавшей это озеро, — сказал Дрю.

— Он все равно мог бы оставить больше деревьев, — сказала Келли, никогда не готовая отступать от своего мнения, если искренне его придерживалась.

Дрю же было всё равно. Он шёл, держа Кэлли за руку, и двигался так, словно ноги его не касались земли.

Мне в ту пору это казалось ужасно слащавым, и мне не нравилось на это смотреть: Кэлли, держащая его за руку и воркующая с ним, Дрю, потерявший от неё голову. Трудно было поверить, что у него хватает ловкости играть в футбол.

Какое-то время дул прохладный ветер, и мы гуляли и разговаривали. Ни слова о убийствах, проститутках, девушках, которым нравятся девушки, или обезглавленных телах на железнодорожных путях.

Мы прошлись некоторое расстояние вдоль берега озера, но подойти близко к воде не получалось из-за грязи, и, хотя дождей выпало достаточно, жара сделала своё дело, испарив много воды. В центре озера, примерно в тридцати-сорока футах друг от друга, виднелась пара маленьких островков. Растительность на них полностью погибла, превратив островки в холмики грязи. В воздухе стоял запах мёртвой рыбы и ещё тот особый смрад, от которого по коже бегут мурашки — запах, который ассоциируется с водяными щитомордниками, залёгшими в склизкой, вонючей речной грязи, прокисшей и затхлой.