Так же искренне и страстно, как те, кто веровал, что единственное спасение для еврейских беженцев из Европы — это широко открытые двери в Палестину, арабы и палестинцы продолжали утверждать, что Холокост — это требующая международного решения проблема христиан, Европы и всего мира и разбираться с ней должны прежде всего европейские державы и их союзники. Но такие аргументы не могли убедить западную аудиторию, большая часть которой пришла к поддержке сионистско-палестинского варианта будущего для переживших Холокост. Президент США Гарри Трумэн поручил своему представителю в Межправительственном комитете по делам беженцев Эрлу Гаррисону посетить лагеря перемещенных лиц и доложить о положении и пожеланиях интернированных. Доклад Гаррисона, который, что неудивительно, подтвердил, что почти все они желают уехать в Палестину, повлиял на президента и заставил его публично потребовать от Великобритании немедленно впустить в Палестину 100 000 еврейских беженцев[212]. Главный довод палестинцев, которые настаивали, что решать проблему выживших европейских евреев, отправляя их в Палестину, несправедливо, остался без внимания.

В ответ на усиливающуюся критику политики в отношении Палестины и еврейских беженцев, а также в связи с более непосредственным участием США в ликвидации последствий войны в Европе британские власти приняли в октябре 1945 г. решение о создании Англо-американского комитета по вопросу о Палестине (Anglo-American Committee of Inquiry, AACI). В его состав вошли шесть американцев и шесть британцев во главе с американским судьей Джозефом Хатчесоном и британцем сэром Джоном Синглтоном. Первые публичные слушания состоялись в начале 1946 г. в Вашингтоне и Лондоне. В феврале члены комитета посетили Европу, в том числе лагеря для перемещенных лиц, а в марте провели встречи в Каире, Иерусалиме и арабских столицах, собирая показания и анализируя материалы, предоставленные британскими, арабскими и еврейскими представителями[213].

Отчасти потому, что его затмили дальнейшие события и доклад ООН, подготовленный шестнадцатью месяцами позднее доклад AACI, представленный в мае 1946 г., сегодня помнят плохо. Но его рекомендации — на удивление единодушные, учитывая резкие разногласия между британцами и американцами относительно того, что делать с беженцами и как решать палестинский вопрос, — стоят того, чтобы их здесь привести. Они важны тем, что дают представление о позициях соперничающих сторон, отношения между которыми в 1945–1946 гг. окончательно зашли в тупик, особенно под дополнительным давлением ситуации в послевоенной Европе[214].

К большому недовольству арабских и палестинских представителей, Англо-американский комитет четко и преднамеренно связал, а не разделил вопросы о переживших Холокост и о будущем Палестины. В докладе предлагалось немедленно допустить в Палестину 100 000 уцелевших евреев в качестве одновременно и гуманитарного, и политического жеста. Что касается конституционного устройства страны, комитет отказался как от раздела (предложенного Пилем девять лет назад), так и от идеи унитарного государства (которого настойчиво требовали арабские представители) и вместо этого рекомендовал, чтобы будущее правительство Палестины основывалось на следующих принципах недоминирования и «двунациональности»:

Столь радикальные рекомендации свидетельствуют о влиянии, оказанном на членов комитета немногочисленной, но умеющей убеждать группой еврейских интеллектуалов, в которую входили всемирно известный философ Мартин Бубер и ректор Еврейского университета в Иерусалиме доктор Иехуда Магнес — члены ассоциации «Ихуд», продолжившей дело группы «Брит-Шалом», чья основная активность пришлась на конец 1920-х гг. В сегодняшних дискуссиях о преимуществах одного или двух государств как решения для израильтян и палестинцев мы могли бы оглядываться на доклад AACI как на величайшее достижение сторонников того, что тогда называлось двунациональным решением (то есть варианта одного государства), несмотря на то что терминология с тех пор поменялась.

Как мы вскоре увидим, дальнейшие события заставили мир позабыть о рекомендациях комитета, вызвав к жизни новые предложения, более приемлемые для великих держав.

Еще до начала Второй мировой войны приход к власти в Германии Адольфа Гитлера заставил многих евреев, бывших некогда несионистами или антисионистами, оценить, если не принять, сионистский «вариант» как жизненно необходимый для их физического спасения. Для сионистских лидеров и идеологов Гитлер и Холокост послужили страшным доказательством верности теории Герцля и острой необходимости в создании еврейского государства в Палестине. Их мало утешало такое подтверждение сионистских тезисов: многих к концу войны переполняла горечь от осознания, что миллионы уже убитых еврейское государство спасти не успеет. С 1946 по 1948 г. лидеров ишува вряд ли занимало что-то другое: они собирали силы для борьбы не на жизнь, а на смерть за превращение Палестины в еврейское государство, которое сможет принять тех, кому удалось пережить ужасы войны.

В послевоенный период связь между вопросом о еврейских перемещенных лицах в Европе и будущим Палестины находилась в центре общественной дискуссии, что обеспечивало сионистскому движению беспрецедентное преимущество в завоевании симпатий мировой общественности — преимущество, которому палестинским арабам попросту нечего было противопоставить. В феврале 1947 г. британцы вновь подняли палестинский вопрос перед Генеральной Ассамблеей ООН, которая в мае создала последнюю для той эпохи комиссию по расследованию ситуации в стране: Специальный комитет ООН по Палестине (United Nations Special Committee on Palestine, UNSCOP), состоявший из 11 членов.

Следуя отработанной предыдущими комиссиями схеме, с середины июня по конец июля 1947 г. Специальный комитет собирал данные (отчасти это были обновленные версии материалов, представленных годом ранее в AACI) и заслушивал показания. Визит членов UNSCOP в Палестину пришелся как раз на тот момент, что они могли воочию наблюдать за прибытием переполненного беженцами корабля «Исход-1947» и последующей их депортацией[216]. Из-за бойкота, объявленного палестинскими лидерами, Комитет не смог заслушать показания палестинцев и ограничился показаниями представителей других арабов в Бейруте и Аммане[217]. По заранее принятому решению члены UNSCOP не стали посещать лагеря беженцев в Европе (как это сделали члены AACI), но некоторые из членов комитета все же организовали неофициальные поездки в Индерсдорф, Хане и другие лагеря, пока Комитет заседал в Женеве, завершая работу над докладом[218].

В докладе, одобренном большинством членов UNSCOP и представленном 31 августа 1947 г., рекомендовалось разделить Палестину на независимые еврейское и арабское государства, а также выделить Иерусалим как corpus separatum (особое образование) под международным управлением, причем все эти части должны были быть связаны экономическим союзом[219]. Нет никаких сомнений, что на членов Специального комитета, как ранее на AACI, повлияло отчаянное положение европейских евреев, пострадавших в ходе Холокоста. На решение вопроса о том, какие районы и какая доля территории страны должны были быть предоставлены предполагаемому еврейскому государству, повлиял не только знаменитый созидательный талант евреев, умеющих «заставить пустыню цвести», но и необходимость дать приют сотням тысяч людей, переживших Холокост. В конце концов после обсуждений и небольших поправок в границы будущего еврейского государства было предложено включить 55 % территории подмандатной Палестины, в том числе практически необитаемую пустыню Негев. Население этого государства включало бы примерно 500 000 евреев и 400 000 арабов — опасно большое по любым стандартам арабское меньшинство.