К тому моменту, как Алан и Нала спустились по лестнице и укрылись за перилами, эти двое были настолько увлечены друг другом, что даже целому взводу спецназа не составило бы никакого труда промаршировать незамеченным — в том числе громыхая берцами и скандируя армейские рифмы. А ещё минуту спустя стоны молоденькой медсестры заглушили бы даже самые разухабистые из этих рифм.

Блэк не винил их: местечко располагало к романтике с прибабахом. Приведи он сюда Элеонору, всё неминуемо закончилось бы тем же. Разве что она не кричала бы так фальшиво, а он не действовал бы так неумело. Но сами разберутся, он тут нынче советы давать не намерен.

Держа Налу за руку, он прокрался к смежной двери, оставшейся приоткрытой, и уже в скором времени оба шагали по ярко освещённому больничному коридору соседнего учреждения. Держа голову прямо, не замедляя шаг, миновали регистратуру и пост охраны, прежде чем их окликнули, встревоженные их внешним видом.

— People are strange, — срезюмировала Нала уже на улице, за углом, ведомая по инерции, и позволила себе наконец рассмеяться в голос.

— When you're a stranger, — напомнил Алан.

И тут она ответила то, чего он больше всего ожидал и не ожидал:

— Faces look ugly…

— When you're alone.

— Women seem wicked…

— When you're unwanted.

— Streets are uneven…

— When you're down. [2]

Припев они уже исполняли вместе, держась за руки и удаляясь по Сеймур-плейс по направлению к Гайд-парку. Миновали пересечение с Йорк-стрит и двинулись дальше. Нала взглянула на их отражение в широкой витрине киоска и рассмеялась ещё больше.

— Как же мы извозились!

— И после этого, девочка, ты утверждаешь, что не слушаешь классический британский рок? Оттого, что предпочитаешь янки?

— Ну, Джим Моррисон — особый случай.

Она пожала плечами и в очередной раз достала фотоаппарат.

— Становись напротив витрины.

— Стоило догадаться, что для тебя день только начался. Готовишься запечатлеть мою душу?

— Не думаю, что она отражается при низкой освещённости и ISO 800.

— Полагаешь, ей следует быть зернистей?

— В каком-то смысле нам всем следует… — неопределённо ответила она, сделав снимок. — Алан… ты в курсе, что мы прошли поворот?

— Конечно, — ответил тот без тени сомнения.

— А почему ничего не сказал?

— Не тот случай, чтобы ставить это на вид. Возвращаемся?

— Я — своим ходом, — озвучила Нала тоном, заставляющим предположить, что её куда больше интересовала его реакция на это заявление, нежели оно само.

— В такой час? И в таком виде?

Он приблизился — не слишком вплотную, но достаточно, чтобы его присутствие стало невозможно игнорировать.

— Именно, — подтвердила она. — Я вся в пыли и паутине, и не могу позволить себе запачкать твой дорогой салон.

Блэк мысленно фыркнул: нашла прецедент! Он сам выглядел не лучше, а ему предстояло сесть за руль в любом случае. Но уговаривать он не станет. Если в этом заключается игра — увольте.

— Как ты планируешь добираться до дома?

— На велосипеде. — Нала достала телефон и переключила внимание на экран. — Здесь неподалёку точка Boris Bikes. Доеду до Elephant & Castle, оттуда — автобусом или пешком.

— А. Решай сама. Если что, для меня не проблема тебя подбросить.

Он проводил её до стоянки, подождал, пока Нала выберет велосипед и козырнул на прощание.

— Спокойной ночи, мистер адвокат, — задорно отозвалась та. — Это было весело. Надеюсь, мы отсняли достойный материал для триллера. Фото пришлю!

И укатила, сопровождаемая кузнечным стрёкотом.

Возникла крамольная мыслишка проследить за девушкой — убедиться, что та доберётся до дома без приключений. Алан сморгнул: сентиментальный он, что ли, становится? Ей столько же лет, сколько его стажёрам — взрослая девица, сама разберётся. И потом, Нала, он понял, из тех львиц, которые приземляются на все четыре лапы.

Ну или прямо на него, если уж представится случай.

Он щёлкнул пальцами, отгоняя эту мысль, направился к машине. Оглядел свою прелесть и в очередной раз вспомнил, за что не любит уличные парковки.

Нет, штраф за покушение на тротуар его не настиг, пусть даже «Порше» и след простыл, и он остался единственным мерзавцем на всю улицу. Зато какая-то сволочь в перьях нагадила на капот и на номерной знак. Прямо посреди двух шестёрок, меж которых густой белый след стекал, навевая неприличные мысли.

Алан был возмущён. Он гордился этой машиной и этим знаком: AB66 LAW. Приобрёл его за каких-то шестьсот портретов королевы, и явно не для того, чтобы его пачкали голуби.

Вообще, в последнее время слишком уж много шестёрок ворвалось в его жизнь отнюдь не в хорошем смысле.

Шестого октября его вызвали на беседу в SFO. Известили (по крайней мере, технически) двадцать шестого сентября.

Учредителей Valebrook Heritage Trust тоже было шестеро. Фактически, четверо — тех, кто реально что-то решал, но двое вписали своих заместителей и выделили им долю. А уж если считать подставных лиц…

Он моргнул и нахмурился.

Буквально сегодня (ведь полночь уже миновала), шестнадцатого октября две тысячи шестнадцатого года его матери исполнилось ровно шестьдесят лет.

И напоследок две шестёрки на номерном знаке оказались подло обосраны крылатой крысой.

Алан задрапировал сиденье покрывалом из багажника, забрался в машину и не мешкая отправился на круглосуточную автомойку, после — к себе.

[1]Bloody hell, this is wild! — что-то вроде «Охренеть, ну и дичь!»

[2] The Doors — People Are Strange.

Сцена 22. Личный заложник

Фонарь возле дома подхватил инфлюэнцу, чихал всю неделю, пока не погас, а потому у дорожки, ведущей к двери, Алан чуть не споткнулся о распластавшееся на тротуарной плитке тело.

Что ещё за…

Тело подало признаки жизни, но отнюдь не самые желанные. В его недрах что-то тревожно булькнуло и пророкотало, словно пробуждающийся вулкан. Затем этот самый вулкан пробудился и изверг фонтан лавы прямо на коротко подстриженную лужайку. Блэк в последний момент успел отступить. Извержение на краткий миг вернуло к жизни фонарь, позволивший осмотреть лицо вторженца.

— Ривз, поднимайся, — скомандовал Алан глухо и холодно, но достаточно властно, чтобы вдрызг пьяный непрошеный гость принял условно вертикальное положение, продолжая орошать окрестности.

Отмахнувшись от кисло-дрянного амбре, Алан подошёл к калитке, ведущей в подвал. Открыл её, подождал, пока схлынет волна, затем жестом указал внутрь. Пнул визитёра вниз по ступенькам, распахнул дверь, подпихнул его в сторону раковины и пригрозил утопить в ней, если он хоть что-то испачкает сверх меры.

Пока ещё Томас Ривз удостоился чести посреди ночи облевать порог Блэка и не распрощаться при этом с жизнью. Довольно щедрый поступок, чью цену Алан ему растолкует, когда тот протрезвеет.

Так или иначе, скомпрометированный аналитик GCHQ был ценным ресурсом. И его слабость только играла на руку. Уязвимые люди куда охотнее поддаются контролю.

«Вот у меня и появился личный заложник в подвале», — подумал Блэк, поднимаясь по лестнице. И то дело: прежде там располагалась прачечная, а сейчас это место служило… Да, собственно, ничем не служило, в нём только и было, что раковина и велосипед. На велосипеде Блэк иногда ездил в парк, пока не надоело таскать его вверх и вниз по ступеням. А вот раковина сейчас пригодилась.

Алан раздумывал над тем, спустить ли в подвал спальный мешок или, так уж и быть, пригласить горемыку в гостевую спальню, когда тот сам позвонил ему по телефону.

— Меня похитили, — сообщил он с кристальной серьёзностью.

Алан постарался не слишком воздевать глаза к потолку.