[1] Den of Nala — No Shoes, No Drama, Just Masala — убежище (логово, база) Налы. Никакой обуви и драмы, только масала.
[2] Shall we shag now or shall we shag later? — Займёмся любовью сейчас или позже? Одна из известных цитат Остина Пауэрса.
Сцена 18. …And masala
Алан считал приготовление пищи на базовых началах неким устаревшим действом, сродни вспахиванию полей мотыгой в порыве чувственной тоски о «старых добрых временах».
Современный мир изобиловал фанатиками в белых колпаках, готовыми сутки напролёт стоять у плиты, трансформируя на поток пресловутую materia prima [1] — так почему не воспользоваться их любезной доступностью и не перепоручить им столь пустое, но — увы — необходимое дело?
Тем не менее, время от времени его посещало своего рода кулинарное вдохновение, тогда Блэк мог соорудить целое произведение недолговечного искусства — скажем, ризотто с трюфелями, идеально прожаренный стейк, лосося на гриле или даже шоколадный торт по шведскому рецепту. С каплей коньяка (личное ноу-хау).
Но масала? Так далеко его эксперименты не заходили.
Он открыл кран. Подождал секунд десять, налил воды в стакан, залпом выпил.
На самом деле, Алан куда больше уважал водопроводную воду — опять-таки, не из экономии, а из принципа. Людей, покупающих бутылки при наличии питьевой воды в лондонских кранах (после установки качественного фильтра так и вовсе чистейшей) он считал неисправимыми дебилами и был бы рад обязать их помимо прочего платить налоги на воздух и грязь под ногами, коль скоро они такие тупые. У себя дома он тем не менее держал стратегический запас «Evian» — стекло, разумеется, не пластик (ещё и лимитированная коллекция). Отчасти на случай отключения воды, но куда больше ради гостей. Чтобы можно было за столом предложить им кристально чистой минеральной водицы в эксклюзивном оформлении от модного дизайнера, а самому пить прямо из крана, наблюдая весь этот цирк.
Пока он улыбался своим мыслям, Нала подошла к нему сзади и мягким лаконичным касанием попросила подвинуться. Набрала воды в бутылку и поставила её в холодильник.
В этот момент он понял, что вновь недооценил свою юную знакомую.
— Давай проясним один момент, — предложил он, — ты из смешанной семьи, так?
— Отец родился в семье эмигрантов. Двойных эмигрантов, если хочешь: когда он и его старший брат выросли, мои бабушка с дедушкой вернулись в Индию. Сказали, довольно с них холодов и дождей, и щемящей тоски по родным краям. Они так и не сумели ассимилироваться — да и не желали. А вот папа остался здесь, работает фармацевтом. У дяди свой магазин в Саутхолле. А мама — англичанка, преподаёт литературу в старших классах.
Алан вздохнул. Мать-преподавательница — как ему это было горько знакомо… Его мама, Лерисса Блэк, свыше четверти века вбивала в головы нерадивых дарований католической грамматической школы святого Бернарда [2] французский язык. У школы даже девиз был французский: Dieu Mon Abri.
Господь — моё прибежище, как бы не так!
Стоит ли упоминать, что он был обречён посещать эту школу с одиннадцати до восемнадцати лет и изучать язык Наполеона и Жерара Депардье не только до получения GCSE [3], но и вплоть до A-levels [4]. Да ещё и сдавать его на финальных экзаменах.
А каждый урок Лериссы начинался с фразы «Silence, mes enfants!» [5], независимо от возраста учеников и уровня шума в классе, а также с диктантов по Мопассану.
Как ему это было горько знакомо…
Впрочем, у Налы обнаружились воспоминания совершенно другой направленности: неожиданно счастливые. О том, как они читали все вместе произведения не из школьной программы и открыто их обсуждали; об экскурсиях и вылазках на природу в классные часы, о сочинениях, которые оценивались по степени креативности и свободомыслия учеников…
— Может, ты объяснишь мне как непосвящённому, что мы такое готовим? — прервал её Блэк, не намеренный разделять ностальгические радости и уже пять минут как гадавший, с какой целью его снарядили нарезать лук.
— Тикка масала. Традиционно в это блюдо добавляют курицу, но сегодня у нас веганская версия.
Нала обжаривала в сковороде неопознанные кубики в маринаде, так что на слове «веганская» брови Алана поползли вверх. Он, конечно, не запамятовал сказанное его собеседницей ранее в таверне, но как-то не придавал этому значения вплоть до текущего момента.
— И это? — Он указал на сковородку.
— Тофу.
Блэк еле удержался от обречённого вздоха. Хотел было уточнить, не найдётся ли в доме еды для нормальных людей, и не сбегать ли, в случае чего, до ближайшего Tesco, но девушка, разгадав его намерение, возразила:
— Это не так уж плохо. Ты хоть раз пробовал тофу?
Конечно, нет. В мире вообще довольно вещей, которые совсем не обязательно пробовать, чтобы знать, что добром это не кончится.
— А ты всё же попробуй, — предложила она, прочитав ответ на лице, которое Алан не счёл нужным блюсти. — Довольно вкусно. И потом, разнообразие…
Тайские сверчки тоже весьма разнообразны, подумал Блэк. Он даже съел одного на спор в Паттайе — и ставки, надо признать, того стоили. А сейчас никакого пари не предвиделось.
Лук, аккуратно порезанный, перекочевал на сковороду, многообещающе зашипел, разнося по не оснащённой вытяжкой кухне пряный овощной аромат. Алан решил до поры сменить тему.
— Скажи, в чём, собственно, разница между масалой и карри?
Нала задумалась: двумя словами здесь было явно не обойтись. Карри — это ведь и растение, и смесь специй, и название блюд; масала — традиционный микс из приправ, насчитывающий сотни вариаций в зависимости от региона, традиций, даже просто фантазии повара. В её семье, к примеру, прижилась смесь под названием 5C (как её окрестила мама) — кардамон, корица, кориандр, гвоздика и кумин [6]. Базовый, неизменный состав, к которому по желанию добавляли чёрный или красный перец, мускатный орех, куркуму… Пришлось постепенно изложить это своему гостю, а заодно предложить составить собственную смесь на вечер — или вообще, как сложится.
— Это конструктор, — говорила она, расставляя на вытянутой столешнице стеклянные банки с разноцветным содержимым. — Все равно что LEGO. Важны не просто составные части, но и пропорции. Масала — это не готовая приправа. Это процесс. Возьмём, допустим, кумин и чёрный кориандр, чайную ложечку паприки… Подай мне куркуму, пожалуйста.
Он бы подал, если бы сумел её распознать среди всей этой баночной пестроты. Как-то так он себя ощущал на первом курсе университета, потерянный в параграфах и положениях нормативных правовых актов. Потом стало легче. Он даже обрёл суперспособность цитировать любой том Lloyd’s Law Reports, в том числе во сне.
Но вряд ли хоть один из томов помог бы ответить ему на вопрос, где находится куркума.
— Предлагаю обойтись без неё, — заявил Блэк, ничуть не смутившись, протянув деревянную мельницу с чёрным перцем. — Лучше это. И немного гвоздики. Назовём финальный микс Black Powder.
От кориандра и щепотки корицы он, тем не менее, не сумел оградить смесь. Последняя раздражала его больше всего, напоминая о беглянке Элеоноре — и далее по цепочке о своём невыездном статусе, проблемах с трастом, Поппи Меррис… Поэтому дальнейшие кулинарные изыски он помнил слабо. В памяти отложилось лишь как он стоял у сковороды-вок и уточнял состав маринада: «А в нём есть твоя хвалёная куркума (разумеется, есть)? А это что — тимьян или тмин (как выяснилось, ни то, ни другое)? А почему это пахнет… детством в Дели, которого у меня не было?»
— Еда в Индии — это больше про чувство, — добавила Нала напоследок, доставая тарелки. — Если чувствуешь — всё получится.
— А если нет? — уточнил Блэк, расстилая скатерть и раскладывая приборы.
