Оба капитана вскочили на ноги, когда Болито прошёл через длинный зал. Он кивнул им, принимая их узнавание и любопытство. Они гадали, зачем он здесь и что это может косвенно означать для них. Скорее всего, их интересовал сам человек, а не вице-адмирал; его репутация, правдивая или ложная.

Болито больше беспокоило заявление Годшеля о его флаг-капитане. Он всё ещё с трудом мог поверить в это. Он знал, как Кин переживал из-за разницы в возрасте между ним и прекрасной Зенорией. Девушке, которую он спас с транспорта по пути в Ботани-Бэй, Кин, был сорок один год, а ей почти двадцать два. Но их любовь друг к другу так внезапно расцвела из страданий и стала очевидной для всех, кто их знал. Он должен был выяснить, что произошло. Если Кин выразил готовность стать его флаг-капитаном только из дружбы или преданности, Болито придётся его отговаривать.

Он почти добрался до высоких двойных дверей в дальнем конце, когда они распахнулись, и он увидел Томаса Херрика, стоявшего как вкопанный и смотревшего на него так, словно тот только что упал с неба.

Херрик был коренастым и слегка сутулым, словно бремя контр-адмиральских обязанностей давало о себе знать. В его каштановых волосах проглядывала седина, но он ничуть не изменился с тех пор, как отплыл на помощь Гипериону в том последнем, ужасном сражении.

Его ладонь была такой же твердой, как и при их первой встрече, когда он был одним из помощников Болито в Фаларопе; а голубые глаза были ясными и такими же уязвимыми, как в тот самый день.

«Что ты...» — начали они оба одновременно.

Затем Болито тепло сказал: «Так приятно тебя видеть, Томас!»

Херрик настороженно взглянул на двух капитанов, словно убеждаясь, что они находятся вне зоны слышимости. «И вам, сэр Ричард». Он неловко улыбнулся. «Ричард».

«Вот так-то лучше». Болито наблюдал за неуверенностью своего старого друга. Значит, всё осталось по-прежнему. Из-за Кэтрин. Он отказывался с этим смириться, не мог заставить себя понять, как это между ними произошло. Болито сказал: «Мне дали «Чёрного принца». Я подниму свой флаг, как только он будет снаряжен, когда бы это ни случилось. Ты же знаешь эти верфи и их странные обычаи!»

Херрика не удалось привлечь. Он внимательно изучил лицо Болито и тихо спросил: «Как твои глаза?» Тот покачал головой, и Болито увидел в нём что-то от человека, которого всегда знал и которому доверял. «Нет, я никому не говорил. Но я всё ещё думаю…»

Болито спросил: «Что ты делаешь?»

Подбородок Херрика был зарыт в шейный платок, что вошло у него в привычку, когда он боролся с какой-то проблемой.

«Бенбоу у меня всё ещё есть», — он выдавил улыбку. «Зато новый флаг-лейтенант. Избавился от этого парня с французской фамилией, Де Бру… слишком мягкотелый на мой вкус!»

Болито почувствовал странную грусть. Прошло всего несколько лет с тех пор, как Бенбоу поднял свой флаг, а Херрик был капитаном. Корабли, если они умеют мыслить, должны иногда задумываться о людях и судьбах, которые ими управляли.

Херрик достал часы. «Я должен представиться лорду Годшалу». Он произнёс это имя с неприязнью. Болито прекрасно представлял себе, как Херрик относился к адмиралу.

Подумав, Херрик сказал: «Мне предстоит командовать эскадрой в патрулировании Северного моря». Он искренне улыбнулся. «Новый фрегат Адама, «Анемон», — мой единственный! Некоторые вещи не меняются, но я очень рад, что он со мной».

Где-то пробили часы, и Херрик быстро сказал: «Ты же меня знаешь — я ненавижу непунктуальность».

Болито наблюдал за его борьбой, но когда она вырвалась наружу, это было совсем не то, чего он ожидал.

«Ваш новый флагман? Он завершает строительство в Чатеме?» Он поспешил продолжить, словно то, что его беспокоило, не могло удержаться от ответа. «Когда вы посетите корабль, а я слишком часто был вашим подчиненным в прошлом, чтобы не знать ваших привычек, не найдёте ли вы время навестить мою Дульси?»

Болито мягко спросил: «Что случилось, Томас?»

«Я не уверен, и это правда. Но она так устала в последнее время. Слишком много работает на благотворительность и тому подобное и не отдыхает, когда я в море. Я ей постоянно говорю, но ты же знаешь, каково это. Полагаю, она одинока. Если бы нам повезло иметь детей, пусть даже таких, как вы с леди Белиндой…» Он оборвал себя, смущённый собственным открытием. «Так устроен мир, наверное».

Болито коснулся его рукава. «Я пойду к ней. Кэтрин всё пытается затащить меня к хирургу, так что, может быть, мы найдём кого-нибудь, кто сможет помочь Дульси».

Голубые глаза Херрика словно посуровели. «Простите. Я не подумал. Возможно, я был слишком увлечён собственными переживаниями и на мгновение забылся». Он оглядел комнату. «Может быть, вам лучше не навещать Дульси».

Болито уставился на него. «Этот барьер всё ещё между нами, Томас?»

Херрик с тоской посмотрел на него. «Это не моя вина». Он собирался уйти. «Желаю тебе всего наилучшего, Ричард. Ничто не сможет отнять у меня моего восхищения. Никогда».

«Восхищение?» Болито посмотрел ему вслед и крикнул: «Это всё, что случилось, Томас? Чёрт возьми, мужик, неужели мы настолько обыкновенные?»

Когда Херрик проходил мимо, оба капитана были на ногах, их взгляды метались между флагманами, словно они с трудом могли поверить тому, чему стали свидетелями.

Затем Болито оказался за пределами внушительного фасада Адмиралтейства, дрожа от холода, несмотря на солнечный свет и прогуливающихся людей.

«Убирайся отсюда, негодяй!»

Болито поднял взгляд, всё ещё тяжело дыша, и увидел молодого человека в сопровождении двух девушек, грозивших кулаком скрючившейся у обочины фигуре. Контраст был настолько ярким, что у него закружилась голова… элегантно одетый молодой бродяга с хихикающими друзьями и сгорбленная фигура в рваном красном пальто, протягивающая жестяную кружку.

«Ну и ну!» Болито увидел, как они удивленно обернулись, а несколько прохожих остановились, чтобы посмотреть, что будет дальше. Не обращая на них внимания, Болито направился к человеку в потертом красном пальто.

Нищий отрывисто произнес: «Я ничего не делал, сэр!»

Кто-то крикнул: «Здесь нельзя торчать!»

Болито тихо спросил: «В каком полку вы служили?»

Мужчина посмотрел на него, словно ослышался. У него была только одна рука, а тело было сильно искалечено. Он выглядел древним, но Болито догадался, что он моложе его самого.

«Тридцать первый пехотный полк, сэр». Он с вызовом посмотрел на зевак. «Старый Хантингдонширский полк. Мы служили морскими пехотинцами». Его внезапная гордость, казалось, улетучилась, когда он добавил: «Я был с лордом Хау, когда получил эту партию».

Болито повернулся на каблуках и несколько секунд смотрел на молодого человека.

«Я не буду просить вас об этом, сэр, потому что я прекрасно вижу, кто вы!»

Юноша побледнел. «Ты не имеешь права...»

«О, конечно. Прямо сейчас к нам приближается лейтенант из вербовочной группы Тауэр-Хилл. Одно моё слово, и вы сами узнаете, каково это – сражаться за своего короля и страну!»

Он злился на себя за такую дешевую ложь. Ни одна вербовочная группа никогда не сунулась в богатые и престижные края. Но молодой человек исчез, оставив даже своих товарищей смотреть ему вслед с удивлением и унижением от того, что его бросили.

Болито бросил горсть монет в чашу. «Бог с тобой. Никогда не думай, что то, что ты сделал, было напрасным». Он увидел, как мужчина с изумлением смотрит на золотые гинеи, и понял, что тот говорит это ради его же блага. «Твоя смелость, как и твои воспоминания, должна поддерживать тебя».

Он отвернулся, глаза его щипало, и тут он увидел, как к нему подъезжает карета. Она распахнула дверцу, прежде чем кучер успел спрыгнуть, и сказала: «Я видела, что ты сделал». Она коснулась его губ пальцами. «Ты выглядел таким расстроенным… что-то случилось там, что тебе навредило?»

Он похлопал её по руке, когда карета, грохотая, вернулась в бесцельный поток машин. «Похоже, это вредит всем нам. Я думал, что понимаю людей. Теперь я не так уверен». Он посмотрел на неё и улыбнулся. «Я уверен только в тебе!»